Шема‑шема‑шема, энергично потирая моментально покрывшееся инеем ухо, съязвил я. Про себя, конечно. Вслух же оценил его ворчание более дипломатично:

– Когда родился ты, Лао Шань, Поднебесная уже гибла. Когда уйдешь, Поднебесная все еще будет гибнуть.

Этим тема исчерпала себя, и он ее сменил:

– Смотрю, ты в шляпе, дракон.

– Всегда быть в шляпе – судьба моя, – переврал я мистера Икса.

– Нужны набойки?

– Ты смотришь в суть, Лао Шань. Я бы даже сказал – в самую тютельку сути.

– Сыграем?

Торопишься, не торопишься – отказываться от такого предложения нельзя. Это не то предложение, от которого можно отказаться. Игра цинь‑цзяо – часть церемониала. Церемониал – стержень жизни. Со стержнем жизни не шутят.

Не успел я согласиться, как Лао Шань швырнул на стол восемнадцать покрытых красным лаком деревянных палочек. Затем аккуратно выложил их в ряд, подровнял и объявил:

– Твой ход.

Хитрюга.

Но делать нечего.

– Презренны, а в жизни необходимы – таковы вещи, – произнес я и откинул одну палочку от правого края.

– Низменны, а нельзя на них не опереться – таковы простые люди, – напомнил он и тоже убрал одну.

Я немного подумал и взял две, не забыв при этом сказать:

– Утомительны, а нельзя ими не заниматься – таковы мирские дела.

Кое‑какие шансы у меня еще имелись.

– Грубы, а нельзя не оповещать о них, – таковы законы, – ни на секунду не задумавшись, сказал колдун и убрал одну.

– Далеко отстоит, а нужно держаться за него – таков долг, – медленно, пытаясь просчитать варианты, произнес я. Затем махнул рукой – чего тут считать, трясти нужно! – и отложил в сторону одну палочку. А потом – ай, ладно! – рискнул и отложил еще одну.

Видя мое замешательство, колдун усмехнулся и ответил так:

– Разделяют, а должны свиваться в одну нить – таковы ритуалы.

И уверенным движением убрал две штуки.

– Всегда рядом с тобой, а должна быть распространена на всех – такова справедливость, – быстро, не желая больше быть объектом насмешки, отложил я одну.

Он убрал сразу три:

– Пребывают внутри, а нужно к ним стремиться – таковы жизненные свойства.

Крышка. Теперь сколько бы я палочек – одну, две или три – ни взял, все равно победит китаец. Хитрый старый китаец. Колдун чертов.

Но что тут поделать? Хочешь не хочешь, надо доигрывать. Хотя бы для сохранения собственного лица. Да и уважать соперника нужно при любых раскладах.

– Едино, а не может не изменяться – таков Путь, – не выдавая голосом разочарования, произнес я и откатил на край стола одну. Так резко, что она чуть не упала на землю.

И тут Лао Шань разразился победной тирадой:

– Обладает духовной силой, а не может не действовать – таково Небо. Поэтому мудрый созерцает Небо, а помощи не предлагает. Постигает в себе жизненные свойства, а ничем не связан. Исходит из Пути, а не строит планов. Безошибочно исполняет долг, но не взирает на примеры. В совершенстве владеет ритуалом, но не признает запретов.

И с торжествующим видом отложил в сторону три палочки.

Последняя осталась за мной.

Я проиграл.

Опять.

Колдун, потирая руки, в который уже раз посоветовал мне купить самоучитель игры в цинь‑цзяо для «чайников», после чего радостно захихикал.

Чем бы колдун Лао Шань ни тешился, лишь бы Огненную Жабу с цепи не спускал, подумал я в ту секунду.

Однажды, кстати, спустил. В 1876 году. Люди тогда в Городе настолько озверели, что друг на друга по любому поводу кидаться стали.