– Зачем ты это сделал, зверь? – глухим и каким‑то не своим голосом спросила подбежавшая Альбина.

– Дебета без кредита не бывает, – ответил я, посмотрев в глаза ведьмы. Там, в зрачках, яростно бились языки пламени.

– Все баланс сводишь?

– Пытаюсь.

– Эти смерти Силы тебе не прибавят.

– Без разницы.

Альбина хотела мне что‑то на это сказать, но я перебил:

– Их смерть – мистификация. Умирать там уже нечему.

– Сердца у тебя нет, – все же ввернула ведьма.

Она была не права, сердце у меня есть, просто никогда не ношу его с собой. Если имеется в виду, конечно, настоящее драконье сердце, а не тот бесхитростный насос в моей груди, который бесперебойно качает черную кровь. Но спорить я с Альбиной не стал, сунул пистолет в кобуру и рванул к административному зданию.

Сначала осмотрел девушку. Никаких признаков жизни она уже не подавала. Пощупал для очистки совести артерию – глухо. Ее партнеры по карточной игре также были мертвы: одному пуля попала между глаз, второму – в сердце. Дышал только здоровяк. И то через раз. Я разорвал на нем окровавленную рубашку и убедился, что ловить тут нечего. Не жилец. Без вариантов. Три пули вошли в грудь и две – в живот. Кровь хлестала из всех дыр, и вместе с этой горячей алой жидкостью из парня быстро уходила жизнь. Именно жизнь. Она самая. Какая‑никакая, а все‑таки. Несуразная, шалопутная, исковерканная, но в которой тем не менее было место фильмам Такеши Китано, а значит, и надежде когда‑нибудь выбраться на тот волшебный луг, где много света и одуванчиков.

Над левым соском умирающего парня чернела татуировка в виде дракона. Меня это почему‑то не удивило, воспринял как должное. Нарисованный дракон походил на дракона с обложки альбома «Dragons Flight» гонконгской группы «Gene». Был таким же худым и изящным. Только не красным, а черным.

Тем временем зрачки у парня стали закатываться и он начал уходить. Я отвел глаза, чтобы не мешать (свидание со смертью – дело интимное), и мой взгляд упал на простреленный экран DVD‑проигрывателя. До меня дошло, что здоровяк так и не успел досмотреть фильм о Слепом Ичи. Я решил рассказать, чем там все завершилось. Счел необходимым.

– Слышишь, брат, – сказал я, положив ладонь на залитого кровью дракона. – Не переживай. Все закончилось как надо: Слепой Ичи спас всех тех, кого не убил.

Парень перестал хрипеть, облегченно вздохнул и умер.

Я с грустью подумал: еще один.

И закрыл ему веки.

В этот миг в комнату вошла Альбина и, с интересом оглядев место побоища, присвистнула:

– Славно погуляли! – А потом объяснила, из‑за чего, по ее мнению, вышло все это ужасное гасилово: – Кокс был только в первом слое.

– А что баксы? – спросил я, подумав, что она наверняка покопалась и в другой укладке.

Я угадал.

– Такая же ерунда, – ответила ведьма. – Ребята друг друга стоили.

– Не тебе решать, кто сколько стоит.

– А кому? Тебе?

Я ничего не ответил. Пустое. Но ведьма и не ждала от меня ответа. Она уже прохаживалась по комнате, старательно обходя лужи. К чему‑то принюхалась, к чему‑то прислушалась, что‑то пощупала, а потом сообщила со знанием дела:

– Можем уйти, пока кровь не свернулась.

И сразу взялась за работу: быстро сдвинула стол в сторону, сорвала с окна занавеску, свернула ее в куль и, промокая в крови, которой было вдоволь, начертила посреди комнаты огромную звезду. Заключая звезду в обязательный круг (как водится у ведьм, рисуя его против часовой стрелки), прикрикнула:

– Чего столбом стоишь, дракон? Собери амулеты!

– Какие амулеты? – поначалу не сообразил я, но ведьма так посмотрела, что до меня сразу дошло: – А‑а, ты про кресты.