Вот так, уже, наверное, под самый-самый Новый год, Маша сидела в дальнем от входа уголке зала ожидания. Уже отошла последняя электричка на Москву. Пробежали пассажиры с последнего поезда из Москвы. Сейчас пройдет, заглядывая под лавки и в урны, патруль. Тронет не тронет… Будет издевательски гнать на темень и мороз?

Кто-то тронул Машу за плечо.

– Отстань, – довольно миролюбиво отозвалась Маша.

– Мама, – позвал мужской голос.

«Маму себе нашел!» – подумала Маша, но промолчала, только дернула плечом, скидывая руку.

– Мама, это я… Пойдем со мной.

«Наверное, я умираю, – подумала Маша. – Вот и хорошо».

Некто опять потряс Машу за плечо, еще решительнее.

– Мама, поедем домой.

– Пошел ты на… – рванула плечом Маша и неловко – шея затекла – оглянулась.

Рядом, наклонившись, стоял какой-то мужчина, в кожаной куртке и пушистой шапке.

– Н-да… – поморщился мужчина, распрямляясь. – Мама, это я, Володя. Поедем со мной.

– В чем дело, граждане?

Откуда-то появился главный враг вокзальных поселенцев – милиционер.

– Вот, хочу забрать, – замялся мужчина в шапке. – Это моя мать.

– Володя?! – вдруг встрепенулась Маша, с трудом отлепляя спину от фанерной спинки своего вокзального трона.

– Да-да, мама, это я. Поедем домой.

Маша вглядывалась в лицо мужчины. Да это не ее сын!.. Какой-то немолодой мужик, с жесткими складками у рта. Не он! Не сынок, не Володя.

– А это точно ваша мать? – с сомнением разглядывая странную парочку, спросил милиционер.

На поясе у него негромко ворковала и потрескивала какая-то черная коробка, и голоса из нее показались Маше предвестниками новых бед.

– Точно, – подтвердил мужчина в шапке. – Мама, пойдем, поздно уже.

– Не пойду! – рванулась бежать Маша, но даже не смогла встать – засиделась, пытаясь свернуться в клубок потуже и не слишком мерзнуть.

– Документики у вас с собой какие есть? – спросил у обоих милиционер.

У Маши паспорт с собой был всегда, потому что нигде, как с ней, быть и не мог. Правда, истаскался он за последнее время в пучок грязных тряпочек, потому что предъявляла его Маша по три раза на день – за всю предыдущую жизнь, наверное, столько этого не делала.

Мужчина в шапке тоже полез за пазуху и подал милиционеру книжечку. Тот, брезгливо сморщившись, долго, поочередно, листал оба «документика».

– Да, точно, как в аптеке. Родство прослеживается.

– Что, можно забирать? – чуть спесиво процедил мужчина в шапке, пряча паспорт в солидной кожаной обложке.

– Да нужно, – хмыкнул милиционер, исчезая.

– Мама, – повторил Володя, – пойдем отсюда. Пойдем, пожалуйста.

И тут Маша узнала голос… Как давно она его не слышала!..

– Ой, Володечка, Володечка! – зарыдала Маша, протягивая ему руки. – Ой, сы´ночка родненький!

Володя помог ей подняться, а Маша обхватила его за пояс, прижалась к нему, воя, скорее, как на проводах, а не при встрече.