— Мне с вами все ясно, — безжалостно констатировала Нина.

— Ох, ясно, Нинк, ясно, — пробурчала Авессаломова, устраиваясь перед телевизором с семечками.

— Каждый человек — сам кузнец своего несчастья, — подъелдыкнула обычно с трудом тормозившая свое остроумие Нина.

…А на Свету действительно надвигался «овальный», как говорила Нина, сорокалетний юбилей, и в силу обстоятельств ей приходилось отмечать его на работе. Обычно она уходила на весь июль в отпуск, потихоньку презирая себя за то, что просто экономит на угощении подругам и коллегам.

(Лена и особенно Нина отмечали дни рождения очень пышно. Нина рассылала приглашения на собственноручно нарисованных открытках, и гости приходили поздравлять ее в несколько смен, которые она сама назначала, угощения хватало всем, а выпивки Свете оставалось еще на пару вечеров.)

Тут уж об экономии приходилось забыть, потому что поздравлять придет начальство, да и Наташа из отдела кадров подсказала кому надо, чтобы ей выписали премию и купили подарок. Нина с Машей обеспечат угощение, за Светой останутся только материальные затраты, но, возможно, они окупятся подарками, даже наверняка окупятся. Лучше было бы, конечно, не тратиться на день рождения, а получить только одни подарки, но если не будет праздника, то многие подарков и не принесут, потому что их не пригласят на угощение. В свое время Света выговорила Нине за то, что та ничего не подарила ей в прошлом году, а та объяснила это тем, что и дня рождения как такового не было. Вот Машутку это не смутило, и она подарила Свете фарфоровую вазочку и хороший дорогой шампунь.

Вообще, конечно, Нине можно было быть и пощедрее, и посамоотверженнее по отношению к так нежно любившей ее начальнице…

Света, выйдя из больницы, стала думать, куда бы ей поехать с дочками отдохнуть. Безумно хотелось к морю, и девчонки просились, но денег свободных, зажатых от Евсеева, было долларов триста с небольшим, чего не хватило бы даже на самую скромную недельную поездку в Турцию. Самый верный выход — попросить у Нины, как бывало неоднократно. Деньги та давала легко, даже иногда предлагала сама. Тем более Нина подыскивала через Интернет вариант, куда поехать в отпуск в сентябре, чтобы «не подыхать от жары». Следовательно, нужная сумма у нее была приготовлена. Она не сможет отказать, не посмеет! Да! Света так и сделает.

Однажды утром, когда Маши еще не было, Света прямо попросила Нину одолжить ей денег на отпуск — немного, долларов шестьсот.

— Я, конечно, могу вам дать, но вы не успеете вернуть до моего отпуска, а это почти все деньги, что у меня есть. Так что думайте — если в состоянии вернуть до конца августа, берите, пожалуйста.

Конечно, Света не успела бы это сделать, тем более что конец августа — время трат на девчоночью школу.

От идеи поехать с девочками к морю пришлось с внутренними рыданиями отказаться. Осталась обида на Нину — вот если б на ее месте была Маша, она бы не отказала. Скорее Маша отказалась бы ради Светы от своей поездки за границу! А вот Нина ради Светы на жертвы идти не хотела… А Света ее так любила!

В больнице при выписке Светлане намекнули, что хотели бы получить от нее благодарственное письмо в адрес ведущего гинеколога, старины Вардзинашвили. Света обещала написать такое письмо, но ни единой строчки за те две недели, что прошли с тех пор, она придумать так и не смогла. Кроме того, ее не оставляла мысль написать большое любовное письмо Генке.

День на работе проходил в каких-то пустячных хлопотах, и времени сесть и написать эти два письма просто не было, а когда оно все-таки находилось, появившиеся было мысли уже разбредались спать по каким-то только им ведомым углам, и разбудить и вытащить их оттуда не было никакой Светиной возможности.