— Кстати, а что думает господин Евсеев по поводу возобновления ваших тесно-телесных отношений с мистером Савицким?

— Откуда вы знаете?! — почти закричала Света.

— От Анны Павловны. Вы рассказали о вашем пламенном любовном свидании с мистером Савицким вашей подруге Елене Васильевне Ципиной. Она же, из самых лучших побуждений, заметьте, стала носиться по предприятию колбасой, умоляя ваших друзей образумить вас от разрыва с господином Евсеевым и возвращения к мистеру Савицкому. Ну и к Луценко она с этим приходила, а Анна Павловна спросила меня, что там у вас «происходит с Генкой».

— И что вы сказали?

— То, что и есть, — как вы разыскивали его через Интернет, о ваших записочках — вы так мило и непосредственно забывали их распечатанными на столе или на принтере… Я полагаю, то любовное «письмо для тетки» предназначалось тоже Савицкому?

— Я не буду вам отвечать! — Света пошла к своему месту и включила компьютер.

Чернова повернулась обратно к дисплею.

— Значит, ему. Кстати, я почти закончила и могу дать вам почитать свой опус. В приемной сейчас сидит ваша горячая фанатка Петрова, а она-то, в отличие от Анохиной, вряд ли предоставит вам право первого чтения. Хотите?

Света молчала.

— Как хотите. Я оставлю его на компьютере, файл называется «фигня-2». Только машину не забудьте выключить. А то каждый раз, когда вы беретесь за мной шпионить или воровать мои файлы, то бездарно выдаете себя невыключенной машиной. Так что — сейчас или в вечерней тишине? Готова выслушать ваши замечания, поправки, комментарии… А? Не слышу?.. Значит, в тишине.

Заурчал принтер. Чернова подошла забрать листки.

— А хорошо я все-таки пишу — даже сама себе удивляюсь. Вроде ничего особенного, а так здорово… Прямо дамский роман, только получше качеством, психологичнее, я б сказала. Жаль даже, что я любовного письма Генусику так и не наваяла… Может, все-таки сделать это… напоследок?

— Как это — напоследок? — насторожилась Света.

— А так, поскольку я, официально и при свидетеле в лице Анны Павловны, поставила господина Пеструха в известность, что намереваюсь в самое ближайшее время оставить свою должность.

— Я вас любила! Я вас обожала! А вы меня бросаете! — взорвалась Светлана, оборачиваясь, чтобы посмотреть этой неблагодарной твари в лицо.

Та невозмутимо просматривала свою писанину.

— Во-первых, сударыня, у меня традиционная сексуальная ориентация, и насчет страстной однополой любви, пожалуйста, обращайтесь к госпоже Дебрановой…

Светлана просто задохнулась от возмущения.

— А во-вторых, я сюда — в отличие от вас — прихожу работать, а не любить.

— Да вы знаете, кто вы?! Вы, вы…

Она, наконец, соизволила поднять глаза на Свету.

— Знаю. Я умная, здоровая, непьющая, психически уравновешенная и сексуально не озабоченная женщина. А в-третьих, вы же сами отписали начальству, что я некомпетентна и делаю грубейшие языковые ошибки, так что это — ваша инициатива. И учтите на будущее, что на этот оклад ни один приличный специалист не придет. Решайте, как вы здесь справитесь одна… Сами понимаете, дело даже не в возрасте, образовании и опыте — просто дочка шофера внучке академика не замена.

(Когда-то Чернова невзначай, но больно задела их с Машей замечанием: «Шоферская жена, шоферская дочка — это международный отдел или гараж?»)

— Ну, так я вам гарантирую на сто, нет, на сто пятьдесят процентов, что ни в одну профильную фирму переводчиком вас не возьмут! Пойдете торговать на рынок.