— Я не хочу тебя огорчать, но за последний месяц с фирмы уволилось десять человек, а пришел только один… Оклады маленькие. Единица освободится, но кто вот придет…

— Студента возьмем. Лучше мальчика.

«А тебе одной студентки мало? Еще один придурок на работе книжки читать будет?» — кто-то, недавно поселившийся в Свете, как те полипы, задал ехидный вопрос и скрылся.

Кварталку на фирме задерживали уже на полтора месяца, да и обещали только двадцать процентов. Зарплата Светина разлетелась на долги и на материальную стимуляцию супружеской любви Евсеева. Денег осталось впритык на еду и первоочередные нужды вроде колготок. Это тоже угнетало, и было жалко денег, отданных на ремонт Толькиной машины. Он опять сбежит, а Света будет тратиться на транспорт, а то и на такси… Света вдруг вспомнила, что Чернова носит простенькие дешевые колготки российского производства, и прекрасно себя при этом чувствует, и не комплексует, и не носит мини, хотя ее данные ей такое позволяли. Ничего ей не надо, ни любви, ни колготок… Почему она, Света, не такая? Почему Свете постоянно что-то нужно и постоянно всего не хватает? Все что-то сосет и гложет изнутри…

Вот уйдет Чернова на хорошую зарплату, будет шиковать еще больше, а Свете придется работать за двоих, и вся зима с переговорами и визитами будет на ней — не пошлешь же вместо себя Машку. Хотя она-то уже на третьем курсе? Да нет, это невозможно… Надо как можно скорее взять хоть кого-нибудь, а то над Светиным положением опять нависнет угроза — начальник над одной глупышкой не начальник и можно остаться без должности и «руководящего» оклада с надбавками.

— Нина Георгиевна, — без вступления, вернувшись от Наташи в отдел, громко, как могла, сказала Света, — ваше предполагаемое увольнение не является основанием для того, чтобы не выполнять своих служебных обязанностей.

— Ни в коем случае. Вот, кстати, я сижу на своем рабочем месте и выполняю, — спокойно и без напряжения ответила Чернова не оборачиваясь.

— И что же это такое?

— Да вот Пеструх прислал кой-чего ему отшлепать… Вот я и шлепаю.

Света забыла, что хотела сказать дальше, и Чернова продолжила вроде как за нее:

— Расслабляться нельзя — съедят. Закон джунглей. Хочешь погубить человека — освободи его ото всех обязанностей, делай все за него, а потом оставь наедине с его моральной несостоятельностью и физической атрофией.

— На что вы это намекаете, на меня?

— Отнюдь. Вернее, не только на вас. Просто сегодня вечером будет один старый фильм с молодым Аленом Делоном. Он там играет слугу одного богатенького Буратино. Этот Буратино наделал гадостей делоновской семье, и Аленчик решил ему отомстить, да не как-нибудь, а по-французски, элегантно. Нанялся к этому богачу слугой и постепенно, ненавязчиво переключил на себя все: и его стол, и гардероб, и жену, и любовницу, и деньги. А когда тот опомнился, было уже поздно — он просто отучился быть личностью. Человеком быть перестал… Печально, но поучительно. Перекликается с моим «синдромом Золушки».

— Надоели мне ваши «синдромы»! Когда вы только уйдете!

— Скоро, матушка-сударыня, скоро. Когда я увидела, сколько зарабатывают на приличных предприятиях, у меня прям шило в одном месте засело… Невтерпеж мне! Это что же, сидя здесь, я каждый день по двадцать — сорок долларов теряю?!

Света аж взвизгнула.

— А вы давайте, берите человека. Я Павла настропалила, что целесообразно взять новенького даже сейчас, пока я здесь, чтобы он поскорей в курс дела вошел. Так что вы не стесняйтесь… Но вам придется отпускать меня на собеседования.