— Ограбление, милочка, ограбление. Господи, да воры просто наводнили весь дом, а что сделала полиция? Ровным счетом ничего! Совершенно ничегошеньки! Только представьте, каково было моей бедной жене…

Флавия вскинула руку.

— Да-да, — сказала она. — Но теперь я здесь, так почему бы не перейти прямо к делу? Насколько я понимаю, вы должны были составить список украденного. Где он?

Все еще ворча и сердито поглаживая усы, хозяин замка вывел ее за собой.

— Напрасная трата времени, — сердито пробурчал он и провел Флавию из пыльного и мрачного вестибюля в темный отделанный деревом кабинет. — Вряд ли теперь вы сможете чем-либо помочь.

Он выдвинул ящик стола и достал оттуда лист бумаги.

— Вот, пожалуйста, — произнес он. — Старался, как мог.

Флавия взглянула на список и удрученно покачала головой. Шансы вернуть что-либо из похищенных предметов искусства всегда были невелики, даже когда прилагалось подробное описание и фотографии. Любой грабитель, наделенный хоть капелькой здравого смысла, знал одно золотое правило: похищенное следовало скорее переправить через границу.

Но этот вор мог не утруждаться. Пользы от списка было не больше, чем от конфетного фантика. Один положительный аспект в этом все же имелся: вряд ли кто упрекнет теперь управление Боттандо в нерасторопности. Сокровища Альберджи все равно невозможно найти.

— «Один старый пейзаж. Один серебряный чайник, старинный бюст, два или три портрета», — прочитала вслух Флавия. — И это все, что вам удалось сделать?

Теперь нападала уже она, Альберджи почувствовал это и сник, даже усы топорщились не так агрессивно.

— Старался, как мог, — пробормотал он.

— Но пользы от этого списка никакой. Что мы можем сделать? Прикажете нам обследовать каждый портрет в Европе в надежде, что он окажется вашим? Вы же должны хоть немного разбираться в искусстве, разве нет?

— Я? — мрачно произнес он. — Я ни черта в нем не смыслю.

Флавия подумала, что, наверное, ослышалась: в его голосе звучала гордость. Пусть даже скудное, но грамотное описание значительно увеличило бы его шансы на возвращение семейной коллекции. Впрочем, на ее взгляд, Альберджи не слишком походил на куратора музея.

— Я думала, вы работали в музее, — промолвила она.

— Ничего подобного, — ответил он. — Не я, а мой дядя Энрико. Но он год назад умер. А я Альберто. Человек сугубо военный. — Альберджи выпятил грудь и подбородок.

— Ну а какого-нибудь инвентарного списка у вас нет? Все лучше, чем вот эта бумажка.

— Боюсь, что нет. Дядя все держал в голове. — Для пущей убедительности он постучал себя кулаком по виску, на тот, видимо, случай, если Флавия не знает, где находилась голова у дяди. — Так что записывать ему было ни к чему. Теперь уж ничего не поделаешь. Хотя, конечно, надо было бы иметь такой список. — Алъберджи понизил голос, словно раскрывал позорную семейную тайну. — Он, знаете ли, был у нас немного того… последнее время, мрачным и многозначительным шепотом произнес он

— Что?

— Ну, малость не в себе. Крыша поехала. Короче, вы меня поняли, — Альберджи снова постучал себя по виску, а потом добавил уже веселее. — Что ж вы хотите? Восемьдесят девять. Это вам не шутки. Пожил хорошо, дай Бог каждому. Может, и я протяну не меньше, как вам кажется?

Флавия сказала, что просто уверена в этом, но подумала, что чем скорее этот старый козел откинет копыта, тем лучше будет для всех. А потом вдруг спохватилась и спросила: может, у него остались документы по страховке? Хоть какая-то помощь.