— Что там происходит, Дарби? — спросил он.

— Не знаю, ваше величество, но надо спешить. Они вот-вот доберутся до нас.

— А ты, Дарби, ты… Если ты не останешься здесь, я не спущусь. Я больше никому не верю.

— Я останусь здесь, ваше величество, — заверил его Дарби.-. Прошу вас, торопитесь. Эллипсоид уже ударил по яхте, он понял, что вы здесь. Надо спешить.

— Да, надо. Ты, наверно, считаешь меня трусом, Дарби. Я не испугался, мне просто стало стыдно, я ничего не мог сделать, чтобы спасти Алину, они бы просто унизили меня в ее глазах, как тот инэст…

— Вы могли погибнуть вместе с ней, — сказал Дарби, и непонятной была его интонация — то ли это было осуждение, то ли признание бессмысленности подобного поступка.

— Да. Все равно меня убьют. Я сам себя приговорил, — сказал Эдик. — Да, Дарби. Видишь, как получилось… Я хотел, чтобы меня любили, а мне завидовали, меня ненавидели. Я не хотел убивать, но убивал. Я возомнил себя Богом… Теперь я понял, Дарби, что Бог воскрешает, а не убивает. Алина, она смогла воскресить того парня, она богиня, да… а я всего лишь Царь, как еще тогда сказал Макговерн… Дарби, я больше всего виноват перед ним. Возьми вот это! — Эдик нервными быстрыми движениями расстегнул рубашку и снял с тела кожаный пояс. — Здесь всякие камни, алмазы, это не заменит, конечно… Но если я погибну, найди его дочь и внучку… Видит Бог, я виноват. Я убил тогда невинных людей… Я раскаивался, Дарби… Хотел найти ее и этого парня, который был мужем и отцом… Но он погиб, мне сказали. Если ты найдешь дочь Макговерна, отдай ей это и скажи, что я хотел просить прощения… Я не смог найти их. Я многого не смог, Дарби.

— А я думал, что вы хотели их тоже убить, — глухо сказал Дарби, чуть отворачиваясь. — Если бы они остались живы, то были бы опасны…

— Знаешь, Дарби, мне сейчас кажется, что я с радостью принял бы смерть из их рук, я только сейчас стал понимать, как виноват. Я потерял любимую, потерял друзей… Наверно, только ты у меня остался… Вот еще кот… — Он вдруг схватил Мак-Гроу за плечо и взглянул ему в глаза.

— Ты… ведь ты будешь со мной, Дарби, ты не обманешь меня?… Я хочу жить…

— Я не предаю своих близких, — ответил шотландец. — Надо спешить, ваше величество.

— Я ухожу, Дарби…

Он шагнул к люку, придерживая одной рукой кота. Чико вдруг бешено рванулся, спрыгнул с его плеча и умчался вниз, к каютам.

— Чико, и ты тоже… — Эдик жалко улыбнулся, — испугался, бросил меня. Ты не испугаешься, Дарби? Я знаю, ты… Я ухожу… Я не прощаюсь, Дарби.

Эдик протянул ему руку, и Мак-Гроу крепко пожал ее. Спустя еще несколько секунд люк был задраен, и железная тюрьма с Царем Мира начала погружаться в бездну.

К удивлению Ильи, Клюкин не спешил в замок. Илья еще не понимал, что у бывшего милиционера были свои соображения и он уже обдумывал свою игру, понимая, что власть Эдика — это ненадолго. Но пока Клюкин не знал, как использовать результаты расследования с максимальной для себя пользой. Он не мог даже решить для себя, не переметнуться ли на другую сторону — слишком зыбко все было, слишком непредсказуем был Царь Мира. Как бы то ни было, они с Ильей не спеша поужинали, а потом также не спеша поехали на Дансинг-Хилл.