— Он наверняка хочет убить Эдика, — сказал Клюкин более вяло — он уже понял, что Сергунин прав.

— Какая разница, кто его прикончит? Нам самим осталось жить минуты, — пробормотал Сергунин и вдруг выхватил пистолет и заслонил собой Алину.

Клюкин оглянулся, прослеживая его взгляд. К ним приближался моряк с подлодки — вернее, труп моряка, «оживленный» уцелевшим инэстом.

— Это еще что?

— Не стреляйте, Александр, это гуманоид, — сказала Алина, шагнув навстречу Ольтему.

— Где Власов? — спросил тот по-русски.

— Он пошел на берег, — сказала Алина.

— Не надо было его отпускать. Они бы покончили с вами и успокоились. Теперь они никого не выпустят отсюда и будут искать его. Он может уйти морем?

— Не знаю. Если доберется до яхты или подводной лодки.

— Подводной лодки? Это безумие. Если бы мы это знали, мы бы попытались его уничтожить сами. А так получается, что мы, может быть, спасли его. Это означает гибель для многих жителей Эльта.

— Эльта?

— Так мы называем вашу планету. Но теперь уже поздно, с этими эллипсоидами не договоришься. Их можно только уничтожать.

— А вас много? — спросил Клюкин.

— Нет. Я один, — коротко ответил Ольтем. — Да и толку от меня мало. Я не смогу сражаться против эллипсоидов. Нет энергии.

— Приплыли, — хмуро констатировал Илья. Чувство юмора не покинуло его, и он еще не верил, что им суждено погибнуть. — И как один умрем в борьбе за это, — пробормотал он. — Хотелось бы знать — за что «за это»?

Последние два эллипсоида выплыли с обеих сторон горящего замка. Теперь они, все шестеро, стояли перед пятью людьми, инвертоидом и гуманоидом. Странная компания, подумал Сергей.

— Сейчас пойдут в атаку. Прощайтесь, — сказал Ольтем, видимо хорошо изучивший и тактику эллипсоидов, и земные обычаи.

— Дарби, ты здесь?

— Да, ваше величество.

— Не уходи. Здесь так темно… вокруг. — Эдик прерывисто дышал, и Мак-Гроу понял, что он напуган. — Видишь, Дарби, ты второй раз спасаешь мне жизнь. Я и раньше был твоим должником, теперь вдвойне. Мне нужна будет еще одна жизнь, чтобы расплатиться с тобой. Или нет, я могу заплатить и в этой жизни, но она должна быть долгой, очень долгой… как эта тьма за окнами… Ты здесь, Дарби?

— Да, ваше величество, — отозвался тот и взглянул на часы. Таймер должен был сработать через четыре минуты, спуск продолжался, все шло по плану, только сердце у шотландца было не на месте. То колотилось, то замирало, словно отсчитывая гулкими редкими стуками оставшиеся секунды.

— Хорошо… Я не думал, что здесь так темно. Раньше я боялся лезть в эту штуку. И правильно. Теперь я испугался света… небесного света… а может, это ангелы прилетали по мою душу, а, Дарби?

— Не знаю, ваше величество, — глухо сказал Мак-Гроу. Он подумал, что Царь, должно быть, сходит с ума. Нормальный человек не станет так говорить. Да, он достаточно пережил, чтобы сойти с ума. Мак-Гроу вспоминал безумные эскапады Царя Мира за эти несколько недель его царствования. И вдруг он на минуту утратил контроль, и ком подступил к его горлу. Этот человек хотел быть счастлив и сделать счастливой любимую им женщину. Ему это не удалось. Цепь ошибок, трагедий, насмешек, страха… А теперь он снова ошибся… Доверил свою жизнь самому лютому из врагов. Он наивен, как ребенок, подумал Мак-Гроу, вспомнил своего сына, и злые слезы подступили к глазам.