Уэллс поглядел на беспомощно лежавших британских моряков и, связавшись с Мэтьюзом, сообщил о происходящем. По мере того как до капитана доходил смысл сказанного, лицо его принимало все более недоуменное выражение.

— Дьявол, — сказал он, — послушайте, Мак-Гроу, что за чертовщина…

— Разрешите мне поговорить с Дональдом, — сказал тот. Мэтьюз молча передал ему рацию.

— Что там происходит, Дональд? Это я, Максвелл. Уэллс еще раз объяснил ситуацию.

— А пришельцы, — спросил Мак-Гроу, — эллипсоиды, где они?

— Говорят, что они уничтожены этой женщиной, Царицей, — сказал Уэллс.

Мак-Гроу обернулся к Мэтьюзу:

— Пусть они уходят, капитан. Этот пришелец может убить ваших людей, им с ним не справиться. Не стоит обострять ситуацию. Власов мертв, а его жена не опасна. Если это она избавила нас от пришельцев, то тем более надо дать ей возможность уйти.

Мэтьюз подумал секунд двадцать, потом сказал Уэллсу:

— Хорошо, Дональд, пусть уходят. Ситуация действительно щекотливая, а я не хочу рисковать вами. Хватит того, что обезвредили Власова, с остальным можно будет разобраться потом.

Мак-Гроу видел в бинокль, как Красавин внес Алину в подлодку, за ними исчезли остальные. Лишь Гейтс, Ольтем и Уэллс стояли на берегу у пирса.

Спустя несколько минут подлодка начала погружаться. Видя, как она уходит под воду, Мак-Гроу вспомнил батисферу, и снова то же ужасное чувство охватило его при виде исчезающей стальной громады.

Прошло не меньше получаса. Акустики доложили о том, что подлодка вышла из бухты и направилась на юг. Мэтьюз лишь кивнул. Фрегат стоял на месте. На берегу очнувшиеся моряки молча смотрели на огненный призрак, покинувший тело подводника и мерцавший рядом с ними. Уэллс приказал им ничего не предпринимать.

Прошло еще минут сорок. И вдруг огненый след прочертил небо. Ольтем исчез.

— Ну вот и все, — сказал Мак-Гроу, продолжавший следить в бинокль за берегом. — Теперь они могут вернуться.

Когда шлюпка подошла к фрегату, моряки помогли своим товарищам забраться на палубу, словно считали их ранеными.

— Как они себя чувствуют? — спросил Мэтьюз у Уэллса.

— Вроде бы нормально.

— Давай всех к врачу. Ты сам-то как?

— Полечиться не мешало бы — своими средствами, — мрачно ответил Дональд, чувствуя страшный озноб.

— Ладно. Бери Дарби и отдыхайте. Вы свое дело сделали. А я буду сочинять рапорт.

— Мы не станем их преследовать?

— Нет. Будем играть по правилам.

Мэтьюз снял фуражку и почесал затылок. Ему предстояла очень нелегкая работа.

Уэллс и Мак-Гроу зашли в каюту, Дональд открыл бутылку виски и налил два полных бокала.

— Ну что, Гарольд, — тихо сказал он, — за что будем пить? Мак-Гроу не отвечал. Уэллс обернулся. Шотландец сидел, закрыв лицо руками.

— Гарольд, ты что?

Мак-Гроу отнял руки и взглянул на Уэллса. И тот вдруг понял, что все эти бесконечные минуты, прошедшие от того момента, как Гарольд Максвелл похоронил Царя в морской пучине, он держался лишь страшным усилием воли. И сейчас, судя по его взгляду, он больше не мог сдерживаться.

— Выпей, — сказал Уэллс.

Шотландец вдруг странно всхлипнул, потом какой-то звук — не то рычание, не то рыдание — вырвался из его горла.