Он сосредоточенно смотрел на дорогу, притормозил у ворот больницы и быстро выехал на широкий бульвар.

— Да, ей трудно дышать, так что чем быстрее сделать операцию, тем лучше.

— Она настроена очень оптимистично. Надеюсь, все обойдется хорошо. Джереми очень любит жену, и он сделал то, что, по его мнению, лучше для них обоих. — Не помешает лишний раз напомнить о том, как Джереми любит свою жену.

Чуть насмешливо он заметил:

— Боюсь, что Мари-Роз в силу физических страданий забыла про тяжкие заботы семейной жизни. Она выздоровеет, уверяю вас, так что о ней не стоит беспокоиться. Когда она поправится, эти заботы снова станут актуальны.

— К тому времени, думаю, ими можно будет должным образом заняться без помощи хирурга. Вы это хотели сказать, месье? — «Пусть он понимает это, как ему угодно», — угрюмо подумала она.

— Думаю, они справятся. — Он говорил небрежно, однако было видно, как напрягся его подбородок. Триша ждала, что он скажет еще что-нибудь, и насторожилась, готовясь к обороне, но его прирожденная вежливость взяла верх. Он сдержанно сказал: — Теперь, когда брат уехал, а невестка не в форме, вам будет не очень весело. Вы бывали на Монмартре?

— Лишь непродолжительное время, с Джереми. Я собиралась вернуться туда позднее и все хорошо посмотреть, — осторожно ответила Триша, зная, какое предложение последует, и раздумывая, разумно ли его принимать. У Триши возникло такое ощущение, будто она играет с огнем. От этой мысли она внутренне содрогнулась, что показалось ей довольно странным и волнующим. Даже несмотря на то, что она решила держать его на почтительном расстоянии, перспектива посмотреть Париж в его обществе была нечто такое, что доставило ей огромное удовольствие. Увидеть Париж глазами человека, который здесь жил и любил этот город, было единственной возможностью увидеть его таким, каков он и есть в действительности.

— В таком случае, может быть, вы позволите мне отвезти вас туда? — После короткой паузы он добавил: — Конечно, если у вас нет других планов на этот вечер.

— Я свободна.

С улыбкой Триша вспомнила, как они с братом нанесли краткий визит этому месту. Он изо всех сил старался скрыть свое беспокойство, пока они блуждали под жарким солнцем, однако не смог подавить глубокий вздох облегчения, когда они наконец оказались в кафе с видом на зеленый холм под огромными куполами Сакре-Кер. Триша знала, почему беспокоится ее брат. В конце концов, он видел все это раньше, а день был такой жаркий. Ей самой эта жара была не очень приятна, но короткие посещения собора и других памятников позволяли побыть в прохладе, а в музее она бы с большим удовольствием задержалась у рисунков Эмиля Бернара.

Они почти доехали до виллы, когда взгляд Рива, отраженный находившимся перед ним зеркалом, приковал ее внимание.

— Завтра не надо навещать Мари-Роз. Я буду оперировать утром, и, после этого она не сможет принимать посетителей. Можете позвонить, если хотите, завтра днем, но, думаю, разумнее отложить ваш визит до следующего дня. Договорились? — спросил он, подняв черную бровь.

— Как скажете, — ответила она и удивилась своей покорности.

Без пяти семь Триша была готова — в открытом платье из тонкой кисеи, волосы убраны вверх соответствующим образом. Напоследок она обула бежевые босоножки и накинула бежевый нейлоновый палантин. Она оставила себе достаточно времени, чтобы переодеться, но долго выбирала платье и в то же время раздумывала, стоит ли вести себя слишком дружелюбно с Ривом д'Артаноном. Со смешанными чувствами она спустилась по лестнице и увидела, что Гортензия открывает дверь ее кавалеру.

Как всегда, Рив был безупречно одет и выглядел опасно очаровательным.