— Вам очень идет, когда вы краснеете, Триша, шампанское искрится в ваших голубых глазах. — Он насмешливо следил за ней. — Потанцуем?

В его обычно холодных серых глазах сегодня появилось странное выражение, ей стало не по себе. Он оказался рядом с ней, наклонился, чтобы взять ее руку, а она старалась подавить дрожь от его прикосновения, думая, что нужна непроницаемая кожа, чтобы остаться равнодушной к его очарованию.

Она встала и направилась в танцевальный зал, приказывая себе быть холодной и безразличной. Однако во время танца она вдруг обнаружила, что наслаждается совершенным ритмом движения, когда он корректно и твердо вел ее, обхватив маленькую ручку своими пальцами, другую руку легко положив ей на талию. Триша была среднего роста, ни высокой, ни маленькой, ее сердце неистово билось, видя, как он возвышается над ней, и она почувствовала едва уловимое желание склонить голову на его широкое плечо. «Вот каковы мои зароки», — подумала она и с ослепительной ясностью осознала, что для нее эта помолвка может стать столь реальной, что разобьет ей сердце. А Риву-то что. То, как он оставил квартиру мадам Байи и, презирая ее пол, пробормотал слово «женщины» на французском, говорило красноречивее всяких слов.

— Вы, наверное, спрашиваете себя, к чему все это? — протянул он, смотря сверху на ее ресницы и на еще юное очертание щек. — Если преподнести это как помолвку, это не вызовет большого шума, если не считать хитрые уколы мадам Греле местной газете. Думаю, мне удастся сделать вид, что я счастлив. А вам?

Триша понимала, что он дразнит ее, и думала, чувствует ли он ее враждебность. К ней возвращалась прежняя уверенность. Она обнаруживала, какое удовольствие ей доставляет быть холодной, спокойной и собранной в то время, когда его руки ее обнимают, а его насмешливый рот находится так близко к ее волосам. Как раз в этот момент закончилась мелодия и она избавилась от необходимости отвечать, ибо чей-то голос окликнул его по имени:

— Рив, я думал, что ты слишком занят, чтобы бывать в обществе.

Триша обернулась и увидела очень привлекательную манекенщицу, которая была в обществе Рива в тот вечер, когда она ужинала с Джереми. Ее сопровождал темноволосый плотный мужчина с маленькой бородкой, которому, возможно, было далеко за тридцать.

Рив улыбнулся и учтиво сказал:

— Bon soir, Adele, Paul. Позвольте представить вам мою невесту, мисс Тришу Беннет. Триша, мадемуазель Адель Дюпон и месье Поль Рибо.

Лицо Адель Дюпон побледнело, словно маска. Ее дрожащая рука устремилась к протянутой руке Триши, но не встретилась с ней. Поль Рибо крепко пожал ей руку и вежливо поклонился. Только тогда Триша поняла, почему его лицо показалось ей немного знакомым. Недавно она видела его портреты в местных газетах и журналах, хваливших его работу как хорошо известного модельера. Человека, менее похожего на модельера, было трудно представить — Поль Рибо, несомненно, любил бывать на открытом воздухе, отрастил длинную гриву, крепко пожимал руку и рычал, как медведь.

— Я в восторге от встречи с вами, mademoiselle, — сказал он. — Рив, хитрая собака, где ты прятал ее? Как же я вас раньше не видел? Вы давно в Париже? — Он по очереди обращался то к Риву, то к Трише, стараясь изо всех сил понравиться, Трише стало смешно, когда она обнаружила, что он все еще держит ее руку.

— Вам не обязательно отвечать на этот вопрос, — протянул Рив, беря ее за руку и уводя, так что Полу с широкой улыбкой пришлось выпустить ее руку.