— Нотр-Дам ночью тоже освещается, и с моста, к которому мы подъезжаем, открывается отличный вид на собор. Хотите посмотреть? — Он говорил безразличным тоном, словно ее отказ не особенно бы удивил или расстроил его.

— Да, пожалуйста, — ответила она, понимая, что с ее стороны немного легкомысленно оставаться наедине с ним, но вечер таил очарование и ей не хотелось нарушить его. К тому же представилась возможность еще больше познакомиться с Парижем и в дневнике ее памяти останется что вспомнить, когда она вернется домой.

Вскоре он остановил машину и подвел ее к парапету моста. Вдалеке на фоне темно-голубого неба собор возвышался, словно вырезанный из слоновой кости. Триша с удивлением смотрела, как большая луна за шпилем медленно плыла по небу. Она светилась странным золотистым светом по мере того, как поднималась выше, смягчая лучи прожекторов, сосредоточенные на соборе и засыпавшие реку золотой пылью. Под великолепной луной лампы на мостах и вдоль берега реки казались карликами.

Триша, смотревшая в восторженном удивлении, обернулась и увидела Рива в опасной близости, он пристально наблюдал за ней. Ее сердце странно дрогнуло и привело нервы в действие. Она отошла на шаг в сторону, чтобы увеличить расстояние между собой и Ривом, и неожиданно вскрикнула, когда острая боль, словно иголка, пронзила ее правую ногу.

— Что случилось? — резко спросил он.

— Кажется, что-то попало в мою босоножку.

Ее без всякого усилия подхватили и посадили на парапет моста. С нее сняли босоножку, под пяткой оказался маленький зазубренный кусочек камня. Медленно вытащив его, Рив приложил к этому месту свой носовой платок.

— У вас кровь, — сказал он. — Всего лишь маленькая ранка, но она может быть достаточно серьезной и потребуется стерилизация.

Он надел ей босоножку, засунул носовой платок обратно в карман и, взяв ее за руку, с сочувствием улыбнулся ей:

— С вами обязательно что-нибудь да произойдет, ведь правда? Сначала случай с машиной, а теперь проклятый кусочек камушка. Хотите сигарету?

Он оказался слишком близко, чтобы она могла сохранять душевное спокойствие. Пока она сидела на парапете моста, его лицо было совсем рядом. Ей стоило только податься вперед, чтобы оказаться у него в руках. Она сжала руки, а ее виски увлажнились и похолодели, пока ее сердце радостно тянулось к нему.

— Пожалуй, да, — ответила она, словно сигарета была спасательным тросом, брошенным ей в море паники.

Он молчал некоторое время и, казалось, придвинулся поближе. Триша задержала дыхание, но мгновение прошло, и он небрежно открыл свой портсигар, вставил ей в рот сигарету и щелкнул зажигалкой, давая ей прикурить. Затем он закурил одну из своих маленьких сигар, и некоторое время они молча курили. Воздух был мягким, словно вино, и у Триши кружилась голова, когда она смотрела вдоль моста на пару на его дальнем конце, очевидно влюбленных. Она поспешно отвела взгляд, и Рив, заметив ее жест, довольно улыбнулся, но ничего не сказал.

Сигарета позволила ей немного успокоить нервы, однако во рту появился привкус пепла. Рив облокотился о парапет моста и уставился вдаль.

— Вам обязательно следует совершить путешествие вверх по реке в начале вечера, чтобы увидеть, как солнце садится за мостами, пурпурные тени вдоль набережной и услышать магические звуки реки во мраке, — сказал он, повернувшись к ней.

Его глаза казались черными в темноте, и, как всегда, они видели слишком много. Она понимала, что он объясняет ее смущение тем, что она находится одна с ним, и эта мысль ее мучила. Триша отдала бы все, чтобы стать еще одной Аделью, которая запросто дразнила бы его за предложение совершить поездку вверх по реке.

«А! — сказала бы она своим обольстительным голосом.