— Рад познакомиться с вами, mademoiselle, — радушно сказал он.

Первый пристальный взгляд на лицо Робина потряс Тришу до глубины души. Его странное лицо всегда вызывало сожаление, но то, что казалось забавным, пока он был мальчиком, сейчас выглядело верхом уродства. Помня, что он болезненно переносит все, что касается его внешности, Триша героически изобразила веселую улыбку. Сейчас, идя с ним рядом к дому фермы, она болтала, посматривая на него сбоку, и видела сильно выступающий, огромный, как у клоуна, нос и срезанный подбородок, придававший его нормальных размеров лицу вид хищной птицы. Бедный Робин! С годами черты его лица не только не стали лучше, наоборот, они стали уродливее. Возникало такое ощущение, что кто-то собрал самые безобразные части лица и попытался соединить их — результат получился ужасный. Со смешанными чувствами Триша оставила обоих мужчин у насоса и пошла узнать, не может ли она помочь Хейзел на кухне.

Они ели копченую йоркширскую ветчину, салат из только что собранных в огороде овощей и сорванные прямо с дерева персики. Вино было приятным и выдержанным, а свежий хлеб с пикантным, очень аппетитным сыром приготовлены на ферме.

— Еще вина, дядя Жан? — спросила Хейзел, сидевшая рядом со своим братом напротив Триши.

Дядя, занимавший место во главе стола, покачал головой:

— Merci, мне пора идти привести бухгалтерские книги в порядок. — Он улыбнулся Трише и, осторожно выйдя из-за стола, покинул комнату.

Робин лишь делал вид, что ест. Теперь он оттолкнул от себя тарелку и стакан. Он закрыл глаза, провел руками по лицу, словно сметая угрюмый вид, положил локти на стол и взглянул на Тришу.

— Триша, наверно, я должен поздравить тебя с помолвкой. Каков он? Высокий, смуглый и красивый? — спросил он с безумной веселостью. — Не такой, как я? — И помолчал немного. — Ведь так? — властно спросил он.

На нем была бледно-голубая рубашка, подчеркивавшая цвет его глаз. Триша чувствовала, что приближается буря, и предприняла все возможное, чтобы разрядить атмосферу.

— Я сейчас подумала, — осторожно начала она, — как рубашка, которую ты носишь, подчеркивает голубизну твоих глаз.

— К черту, не пытайся быть добренькой! — Он вскочил на ноги. — Я же не дурак.

Повернувшись на пятках, он вышел из комнаты. Триша взглянула на Хейзел, которая начала убирать со стола.

— Не обращай на него внимания, Триша, — сказала она. — На него это временами находит. Скоро он снова придет в себя.

— Как несправедливо, что это произошло именно с Робином! — воскликнула она.

— Мы тут ничем не можем помочь, — ответила Хейзел с обреченностью, от которой у Триши разрывалось сердце.

Она помогла Хейзел убрать со стола и вытерла посуду. Они старались не придавать случившемуся за столом большого значения, однако вспышка Робина испортила весь вечер. Наверно, он тоже так думал, ибо больше не появлялся.

Около девяти часов Триша услышала шум приближающейся машины, ее сердце забилось чаще — это Рив приехал за ней, чтобы отвезти на виллу.

— Это, должно быть, Рив. Ты не встретишь его, Хейзел? Я хочу попрощаться с Робином, — сказала она. Она тихо постучала в дверь его комнаты.

— Робин, это я, Триша. Я пришла попрощаться с тобой.

Она вошла в комнату и застала его сидящим за столом и внимательно читающим книгу. Подняв голову, он с трудом улыбнулся.

— Извини за то, что я был несдержан, — сказал он. — Не знаю, почему я разозлился. Казалось, что с годами я приучился не истязать себя тем, что не является моей виной. А в то мгновение, когда я встречаю кого-то из моего детства, не могу держать себя в руках.