О да, она знала! Алексе вспомнились студенческие годы, когда, несмотря на хорошие оценки при поступлении сразу в несколько колледжей, ей ни в одном так и не дали стипендию. Хорошо еще, что она не родилась в начале века, когда женщин даже не хотели принимать в учебные заведения по специальности «Архитектура». В отличие от преподавания в школе или благотворительной деятельности архитектура считалась серьезным бизнесом, связанным с подписанием многомиллионных контрактов, а женщинам не позволялось подписывать важные бумаги.

Даже сейчас ей не сразу пришли на память имена известных женщин-архитекторов. Вспомнились Луиза Бланшар-Бетюн, первая женщина, которую приняли в Американскую ассоциацию архитекторов, Джулия Морган, спроектировавшая немало зданий в Калифорнии, Теодэйт Риддл, архитектор школы «Уэсткавер» в Мидлбери, штат Коннектикут, и, конечно же, Натали де Блуа — ее Алекса еще в детстве считала своим идеалом и образцом для подражания.

— Надеюсь, ты не забыла, что случилось с де Блуа? — Иган словно прочел ее мысли. — Тридцать лет проработала архитектором в одной фирме, но так и не стала компаньоном!

Он был прав. Небольшой успех в фирме Карла притупил бдительность Алексы. Она стала принимать желаемое за действительное, вообразила, что станет исключением. Судьба де Блуа типична. Самые новаторские проекты — башня из алюминия компании «Пепси», впоследствии перешедшая в собственность фирмы «Оливетти», головной офис «Юнион карбайд», архитектурный шедевр из стекла и стали, появились на свет в основном благодаря ей, так же как и многие другие здания в Чикаго и в Европе. Однако заслуги этой женщины не были признаны публично. Только после ухода де Блуа из фирмы Натаниэль Оуингс в своей автобиографии признал, что ни руководство фирмы, ни клиенты не воздали должное ее заслугам.

— А с заказом в Нью-Джерси все уже решено? — упавшим голосом спросила обескураженная Алекса.

В голубых глазах Игана сверкнул охотничий огонек.

— На сто процентов, если ты станешь моим партнером. Но тянуть нельзя, нам еще нужно подписать все необходимые бумаги и найти помещение для офиса. Я присмотрел кое-что, нужно только выбрать. И конечно, мы должны подать заявление об уходе. С огромным удовольствием выскажу Карлу все, о чем помалкивал годами.

Алексе пришло в голову, что Грег был прав, когда говорил о безрадостных перспективах Игана в фирме Линдстрома.

— Тебя послушать, так можно подумать, будто ты нарочно все это подстроил. А что, если бы я не пропустила презентацию? Что, если бы мы победили в конкурсе?

Иган улыбнулся снисходительной улыбкой старшего товарища, умудренного жизнью.

— Хочешь знать правду? Я уже давно перестал надеяться, что тебе или мне предложат место компаньона в фирме. Вспомни музей Пеннингтона — серьезнейший заказ, казалось бы, самый подходящий случай, но Карл отделался от нас премией и должностью ассоциированного компаньона.

По словам Игана, босс похож на мужчину, который уговаривает женщину съехаться с ним, обещая жениться, если они хорошо уживутся. Бедняжка ждет, время идет, и к тому времени когда окончательно понимает, что любовник не намерен выполнять обещание, она уже слишком много ему отдала. В конце концов он женится на какой-нибудь особе помоложе и покрасивее.

— Алекса, неужели ты не понимаешь? Карл отлично сознает: ни ты, ни я не можем себе позволить начать все сначала и еще лет десять вкалывать на другую фирму, чтобы заслужить право стать компаньонами. В то же время ему никто не мешает взять в компаньоны кого заблагорассудится. Поэтому «Бауэр и Кейтс» — для нас единственный выход.

— Может, ты и прав, — нехотя согласилась Алекса.