— Не узнает. И вообще это еще не ребенок, а… эмбрион. И ребенком он никогда не станет.

Грег даже не пытался скрыть, насколько он потрясен:

— Уж не собралась ли ты делать аборт? Господи, не может быть!

— Может. Думаешь, я сама не переживала? А что бы ты сказал, если бы ребенок был от Игана?

Грег задумчиво покачал головой:

— Боюсь, я бы сказал то же самое. У меня своя точка зрения на аборты. Наверное, потому, что я и сам не должен был появиться на свет. Когда моя мать забеременела, папашу чуть кондрашка не хватила. Пьяница и бабник, он не желал брать на себя ответственность. К тому же он был суеверным и невежественным. А мать у меня ревностная католичка. Узнав о ребенке, отец отправился к какой-то старой ведьме, и та посоветовала купить десять фунтов шпината, залить в ванне горячей водой и посадить туда мать. Мой старик бил ее до тех пор, пока она не послушалась, только он решил схитрить и в результате перехитрил сам себя. Этот скупердяй купил вместо десяти фунтов шпината только пять, решив, что и так сойдет. Кто знает, может, сделай он все как надо, фокус получился бы. Меня отделяли от небытия всего пять фунтов шпината.

Алекса невольно улыбнулась:

— Прости, но все это так трагично, что доходит до смешного. Ты не придумываешь?

— Думаешь, я вру? Мать рассказала мне эту историю в припадке злости, когда узнала, что я «голубой».

— Ужас какой! Не следовало говорить такое сыну.

— Я рад, что узнал. Теперь я понимаю, что, хотя жизнь порой бывает довольно паршивой, я должен радоваться, что вообще появился на свет.

Слова Грега тронули Алексу до слез. Она сжала его руку, некоторое время оба молчали.

— Поверь, Грег, я чувствую себя ужасно, но просто не вижу другого выхода.

— Я уже предложил тебе выход. — В это время донесся звонок. — Черт, это мой телефон. Как не вовремя!

Грег убежал, и Алекса рассеянно стала перекладывать кубики по-другому. Она совершенно растерялась и запуталась. Может, приятель прав? Она не знала и не хотела рисковать, выясняя это на собственной шкуре. Если Филипп узнает о беременности, то ни за что не позволит ей сделать аборт, даже если сам собирается жениться на Гейл.

Но сидеть без дела было бы просто глупо. Если она собирается уволиться, значит, надо использовать три недели отпуска. В одном Грег прав: сейчас самое время скрыться. Например, можно на неделю уехать в свой загородный дом, повозиться в саду. В Вермонте ей всегда легко дышалось и думалось.

Получить отпуск оказалось на удивление просто. Алекса сразу же позвонила в Стамфорд, чтобы отменить субботнее свидание. Иган предложил приехать к ней в Вермонт, но ее такой вариант совсем не устраивал. Судя по голосу, он был разочарован, однако настаивать не стал, только сказал, что любит ее и будет скучать.

Алекса испытывала смутную тревогу. Полюбит ли она когда-нибудь Игана? Впрочем, это не важно, у них много общего, а для делового сотрудничества вовсе не обязательно его любить. Он предложил стать партнером не по личным мотивам, а потому, что считает ее хорошим архитектором.

Беда в том, что Алексу угнетала сама мысль об уходе из фирмы Линдстрома. Получалось, что она потерпела фиаско и в браке, и на работе. А тут еще обстоятельства требовали срочно принять решения по двум важнейшим вопросам. Алекса чувствовала себя загнанной в угол. Аборт уже нельзя откладывать, и заказчик из Нью-Джерси не мог ждать до бесконечности. Алекса чувствовала, что не вправе держать Игана в подвешенном состоянии. Нужно или соглашаться или отказываться, чтобы он начал подыскивать себе другого партнера.

В любом случае сидеть без дела в офисе и мучить себя, переливая из пустого в порожнее, бессмысленно, и Алекса решила уйти домой.