Невероятно. Любимая Алекса всегда была для него желанной, но в последнее время, как бы они ни начинали, все кончалось ничем. Если у него пропадало желание, то никакие ухищрения не могли его вернуть. А ведь ему еще нет сорока!

Телефон снова зазвонил. На этот раз он услышал в трубке голос Венди Даулинг.

— Сегодня у нас в школе спектакль, у меня одна из главных ролей, я играю Джилл, — гордо сообщила девочка. — Мне так хочется, чтобы вы пришли! Пожалуйста, скажите, что придете! Если вы будете в зале, я уж точно не забуду слова. Честное слово, вы не пожалеете…

— Привет, Филипп. — Трубку взяла Гейл. — Прошу прощения за свою дочь. Она не успокоилась, пока я не разрешила позвонить и пригласить тебя на спектакль, хотя я говорила, что ты занят…

— Все в порядке, сегодня я как раз свободен, — перебил Филипп, польщенный вниманием девочки.

— Я понимаю, нужно было позвонить раньше, и мне вообще не хочется тебя обременять, — продолжала Гейл, — но если бы вы с Алексой могли выкроить полтора часа, я была бы очень признательна. Мы в Нью-Йорке недавно, у нас здесь почти нет друзей, так что за Венди в зале буду болеть только я одна.

— Когда начинается представление?

— В семь, а в половине девятого уже закончится, так что оно не должно помешать вашим планам…

— Я бы с удовольствием пошел, — сказал Филипп не кривя душой, — но Алекса задержится на работе, а я ужинаю дома с племянником, который у нас живет.

— Не беда, — тут же нашлась Гейл. — Приводи его с собой. Чем больше зрителей, тем лучше.

— Попробую, но заранее ничего не обещаю. Боюсь разочаровать Венди.

— Ничего, пусть привыкает не ожидать от людей слишком многого. — Гейл вздохнула. — Смерть отца была для нее тяжелым ударом, малышка до сих пор до конца не оправилась. Но это не твоя забота, Филипп. Вот что, я продиктую тебе адрес и оставлю для вас два билета. Если вы приедете, пусть даже в последнюю минуту, Венди будет счастлива.

Филипп повесил трубку, чувствуя, что в сложившихся обстоятельствах просто обязан пойти. Он не забыл, как когда-то его младшая сестра участвовала в школьных спектаклях и вся семья в полном составе поддерживала ее в зале.

Приехав домой, он сразу пошел к Брайану.

— Алекса сегодня задержится на работе, так что нам, мужчинам, придется самим о себе позаботиться. Думаю, приготовить гамбургеры мне по силам.

Брайан пожал плечами.

— О'кей.

Они поели на кухне, в более непринужденной обстановке. Поначалу говорил в основном Филипп, а Брайан только отмалчивался, но постепенно мальчик оживился, особенно когда разговор коснулся бейсбола.

— Может, как-нибудь сходим посмотреть матч? — предложил Филипп. — Мне присылают пригласительные билеты. Кстати, когда у тебя день рождения?

Брайан пробормотал что-то неразборчивое, Филипп только понял, что в сентябре, но не расслышал день. Когда он упомянул кубковые соревнования, мальчик отвернулся и уставился в пространство.

— Впрочем, к тому времени ты наверняка вернешься к матери.

Брайан не ответил. Филипп попытался вспомнить, каким он сам был в двенадцать с половиной лет. Ужасный возраст. Его тогда раздирали противоречия: он еще по-детски нуждался в матери и в то же время ему уже хотелось быть независимым. Помнится, он не доверял ни одному взрослому. А эти невероятные перепады настроения? То чувствуешь себя на седьмом небе, а то вдруг становится так тошно, что хоть помирай.