— Да, — сказала она, — но как ты втиснешь это в грамматическую структуру, которая уже не включает ее? Или я переливаю из пустого в порожнее?

— Может быть, — ответила Маленькая Кае. — Маати-кво сказал, что пленение андата требует все сорта включений. Я не вижу, почему это должно быть другим.

Последовало молчание, а за ним звук, который мог быть призраком вздоха.

— Добавь в список, — сказала Эя. Маати повернулся к хорошо освещенному дверному проему и вошел в комнату.

— Что за список? — спросил он.

Мгновение молчания, а потом взрыв голосов. Они вскочили с круга стульев, и Маати обнаружил, что его обнимает полудюжина женщин. Страх, гнев и отчаяние, сопровождавшие его всю дорогу, уменьшились, если вообще не исчезли. Он дал Ванджит привести его к пустому стулу, остальные собрались вокруг него, они улыбались с искренней радостью. Словно он вернулся домой. Когда Эя вернулась к его вопросу, он уже забыл о нем. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что она говорит.

— Список вопросов для вас, — сказала она. — После того, как мы привели место в порядок, более или менее, мы начали… ну, мы начали учиться без вас.

— Это не то же самое, — сказала Маленькая Кае, приняв позу извинения. — Мы не хотели забыть то, что уже выучили. Мы разговаривали только об этом.

— После нескольких вечеров стало ясно, что нам надо какой-то способ сохранить те части, которые требуют прояснения. И получился довольно длинный список. Некоторые вопросы…

Маати принял позу, которая отвергала все ее опасения, хотя ему мешала тарелка риса с карри, каким-то образом оказавшаяся в руке.

— Отличная мысль, — сказал он. — Я бы сам порекомендовал ее, если бы мог ясно мыслить. Принесите мне список сегодня вечером, и, возможно, завтра мы сможем начать разбираться с ним. Вы, надеюсь, готовы работать всерьез?

Одобрительный рев заглушил его смех. Не присоединилась только Эя. Она улыбнулась мягко, почти печально, и не приняла никакой позы, объясняющей улыбку. Вместо этого она протянула ему кружку с водой.

— Семай-кво здесь? — спросила Большая Кае.

Маати набрал в рот немного риса, медленно пережевал его, давая приправе зажечь язык, и только потом ответил.

— Я не нашел его, — сказал Маати. — Письмо было, но очень старое. Я искал, пока была возможность, что я его найду, но не нашел ничего. Я оставил сообщение, где мог, и оно может достигнуть его. Так что он может присоединиться к нам в любую минуту. Моя работа — подготовить вас на тот случай, если он придет.

Все гуманнее, чем правда. Если поражение Маати оставляло их одних, без надежды на помощь, то так у них будет надежда, что помощь когда-нибудь придет. Не слишком большая ложь — дать им образ будущего, в котором может произойти что-то хорошее. И ему легче соврать, чем признаться, что ему отказали. Только Эя поняла; он услышал это в ее молчании. Неважно, она последует за ним.

Мула поставили в стойло, вещи перенесли в предназначенную для Маати комнату и набрали горячую воду в широкую медную ванну, установленную перед решеткой камина. Это напомнило ему о тех днях, когда он жил при дворе, и о слугах, готовых в любое мгновение удовлетворить все его желания. Так странно вспоминать, что когда-то он вел такую жизнь. Все это, казалось, происходило совсем недавно и очень давно. И, в любом случае, рабы и слуги, которые вели жизнь в дворцах Мати, не были теми женщинами, которых он знал и о которых заботился. Скользнув в теплую воду, Маати почувствовал, что его суставы, изнасилованные путешествием, сразу стали меньше болеть; дав глазам отдых, он спросил себя, что было бы, если бы он получал так много женского внимания, когда был моложе.