Виктор Коллингвуд, Дмитрий Шимохин. ЦентровойПришлый – 4
Глава 1
Внутри меня сработала пружина. — Свет! — рявкнул я, пинком опрокидывая ящик со свечой. Огарок покатился по полу и погас, погрузив сарай в вязкую, чернильную темноту. Только через щели в досках пробивался призрачный лунный свет да отсветы далекого фонаря. — К стенам! — скомандовал я. — Вниз! Живо! А сам метнулся к двери и прижался спиной к стене, вплотную к косяку, с той стороны, куда открывалась створка. Если они ворвутся, дверное полотно прикроет меня на секунду, а сами они окажутся сбоку. Снаружи завозились. — Тут они, суки… — просипел кто-то прямо за дверью. — Ломай! Удар! Хлипкая дверь, державшаяся на честном слове и ржавых петлях, не просто открылась, она вылетела внутрь вместе с куском косяка. В проем, подсвеченный сзади, ворвались люди. Шестеро… нет, семеро. Они влетели гурьбой, наглые, уверенные в своей силе. В нос ударил запах перегара, грязных овчин и дешевого табака. — А ну, стоять, шваль! — заорал передний, здоровый детина в распахнутом армяке. В руке у него тускло блеснул вороненый револьвер. — Где ваш атаман⁈ Где этот борзый⁈ Я не стал ждать, пока они осмотрятся и привыкнут к темноте. Я видел их. Двое или трое с револьверами. Остальные — с топорами, ножами и кистенями. Расстояние — меньше вытянутой руки. Промахнуться невозможно. — Здесь я, — выдохнул и нажал на спуск. БАХ! Вспышка в темноте ослепила. Грохот в тесном сарае ударил по ушам. Первая пуля вошла детине прямо в бок, под поднятую руку. Он хрюкнул, согнулся и пальнул в пол. Я перевел ствол на второго — щуплого, в картузе, который уже вскидывал револьвер. БАХ! БАХ! Выстрел я послал в грудь, следующий чуть ниже, на уровне живота. Щуплый дернулся, как марионетка, и отлетел на задних. Сарай мгновенно наполнился едким, густым пороховым дымом. Дышать стало нечем. Начался ад. — Гаси их! — заорал кто-то из нападавших. Я буквально рухнул вниз, уходя с линии огня, и выстрелил снова. В ближайшую тень с кистенем. БАХ! Револьвер в моей руке дернулся, но вместо нормального выстрела плюнул огнем мне в лицо. Осколок свинца чиркнул по щеке, как бритвой. Глаза запорошило пороховой крошкой. — Сука! — взвыл я, вытирая слезящиеся глаза рукавом. Передо мной возникла фигура с занесенным кистенем. Я рванулся вперед, нырнул под удар и со всей дури врезал ему рукояткой «Бульдога» в переносицу. Хрустнуло. Мужик повалился мешком. Тут же подскочил Упырь, быстро вонзая в него нож. Я наступил гаду на руку, выронившую кистень, и глазами нашел первого подстреленного. Волоча ноги, он полз к выходу. — Хрен тебе! — прыгнув на него, я вдавил коленом в пол и ударил рукояткой Бульдога в висок. Перекат — я ушел от удара чьим-то сапогом и, лежа на спине, выстрелил в нависающую тень. БАХ! Тень рухнула на меня, придавив вонючим тулупом. Я спихнул труп и вскочил. В углу творилось что-то страшное. Васян, ревя как медведь, орудовал фомкой. Он махал ею, как пушинкой, ломая кости нападавших. Один уже лежал у стены с проломленной башкой, второй, выронив нож, пытался закрыться руками от страшных ударов. А третий… третий наводил на Васяна ствол револьвера. Резко выбросив вперед руку, я нажал на спуск. Курок жалко клацнул по стреляной гильзе. Твою мать!!! И тут же грохнул еще один выстрел. Не мой. Звук был другой — гулкий, как из пушки. Я обернулся. На ящике, широко расставив ноги, стоял Митрич. В руке у него дымился допотопный капсюльный пистолет, похожий на те, с которыми дуэлянты стрелялись при Пушкине. |
