— Что предлагает мне Франция? — после достаточно долгого размышления, Махмуд принял позицию посланника, она не лишена логики, но посоветоваться с визирем было бы в любом случае правильным.

— Три миллиона ливров серебром сейчас на покупку французского оружия, пушек, карабинов, до пяти сотен французских инструкторов — артиллеристов, пехотных офицеров, инженеров, морских офицеров, штабных офицеров. Они уже могут начинать прибывать через полгода и работать. Кроме того, во время войны, Франция, естественно тайно, предоставит своих артиллеристов для непосредственных сражений, — перечислил Гравье поистине большую помощь, которую предлагала османам Франция.

— Три миллиона мало, четыре будет вполне достаточно. Но, я не стану гарантировать войну, несмотря на то, что считаю ее неизбежной. Двум империям, российской и моей, суждено биться, — это законы мироздания, — ответил султан, припомнив, что чуть более трех лет назад, по наущению и за деньги Елизаветы, запорожские казаки сожгли Керчь лихим налетом, а он, Махмуд I это стерпел, даже послал большой рубин в знак замирения.

Но тогда австрийцы сильно настаивали на прощении глупой русской бабы, не хотела Мария-Терезия воевать с султаном, как того требовал союз России и Австрии. Теперь многое меняется. Да и султан был сильно занят отношениями с Персией.

— Ваше Императорское Величество, но Франция и так дает очень много, Ваша армия и ныне не беззубая и может воевать с Россией, побеждая. Только крымских татар более ста тысяч выставить можете — это уже больше любой армии, которую у русских получится собрать, — сказал Шарль Гравье, граф де Верженн, который не любил торг. Пусть беспринципные буржуа торгуются, но не он — истинный аристократ.

*………*………*

Петергоф.

10 апреля 1748 года.

Согласно указу императрицы каждый вторник и четверг должен был состояться театр. Кроме того, на представление требовалось присутствие всего двора. Императрица всегда лично инспектировала и актеров и делала исправления в либретто и в костюмах. Подобная императорская инспекция, как правило, длилась недолго, так как государыня не была столь фанатична к такому виду искусства, как театр. Многое в постановках, как правило, не менялось, только в редчайших случаях спектакли отменялись, когда изменения Елизаветы были невозможными к реализации или по времени, или по наличию реквизита [исторический факт]. Вероятно, протекция театру была своеобразной жертвой от русской государыни на алтарь Просвещения, не болеть которым было в Европе «не комильфо» или «моветон». Ну, не признавала Елизавета французских просветителей, пусть и не особо рьяно боролась с ними, так что показывала свою. Ну а не быть «просвещенной» для имиджа страны нельзя.

Вот и в этот четверг, 10 апреля, двор собирался посмотреть, причем на свежем воздухе и в Петергофе, благо погода более-менее удалась, новую постановку «немецкого театра». Ох и с какими кислыми минами занимали гости свои стулья, расставленные на только начавшей проступать ярко зеленой траве! Предстояло лицезреть не итальянские комедии с черным и часто похабным юмором, где можно посмеяться. Это был скучный «немецкий театр», как тогда именовался театр драмы. Но государыня захотела разнообразия, тем более, что такой театр уже достаточно давно работал в Петербурге и господин Петр Гильфердинг готовился к своему экзамену. Если императрице понравится, то на его спектакли станет приходить многим больше людей.

Мой же «экзамен» должен был состояться непосредственно перед представлением, в том же Петергофе. Это был Совет при государыне, который я периодически посещаю.