— Да, государыня, так и есть, отчего же не быть, если в Ораниенбауме только может и половина земли засеяна, остальное все полками занято, в Люберцах земли много, но то в Москве и там так же полки стоят. Отчего же в моих землях, тобою, тетушка, дарованных, стоят полки, что казна не тратит средства на их размещение? Да и приварок с моих имений полки имеют. Худо сие, что солдат добро питается? Так и в Ропше тоже самое, о чем Александр Иванович был извещен моими людьми, — и я «щелкнул по носу» главу Тайной канцелярии.

Отчего императрица не извещена о моем личном вкладе? Может потому, что там ищейкам Шувалова сложно разгуляться, что мало-мальски работает система охраны и караулов, не пуская видаков к стратегическим объектам. Ну и потому, что нужно было перестраиваться и стараться всеми силами показать свою значимость. Точнее не показать, а влить в монаршие ушки.

— Слышала я об этом, но думала, что уже и не живут у тебя егеря и гренадеры. Воронежский полк в Ропше! Ты все свои земли войском пользовать станешь? — задумчиво спросила императрица.

Государыня, похоже, поняла, что ее накрутили и настроили против меня и теперь думает, кто это сделал и зачем. Хотелось бы, чтобы было именно так, но напрашивается иное — Елизавета может подозревать меня в подготовке государственного переворота. Тогда два варианта: валить всю элиту наглухо, так как интриги добротной не выстроил, или же смириться в волей государыни. Оба варианты мне не нравятся.

— Александр Иванович, твоя недоработка. Всех касается! Меня не станет — Петруша Вам космы-то повыдергивает, что вы на него крамолу возводите!

— Да как же так, матушка, никогда на цесаревича дурного не сказывали! — подал голос канцлер Бестужев.

— Алексей Петрович, не крутись ужом, цесаревич пока если и берет чего казенного, то меньше вас всех, да и флот он строил на свое серебро, у англичан, датчан и голштинцев заказывал корабли за свой кошт. Иди, Белосельский, отсель, я уже решила, что Адмиралтейств-коллегию возглавит князь Михаил Михайлович Голицын и пусть он открывает Морской шляхетский корпус, — дождавшись, когда флотский ябеда-Белосельский уйдет, императрица поспешила продолжить, так как время театра уже подходило, да и устала она. — Говорите уже, что там у султана!

— Позвольте, государыня? — вызвался с докладом вице-канцлер Воронцов.

— Давай, Михаил Илларионович, только по делу и без обвинений. Ибо кто не грешен, пусть первым бросит камень, — казала Екатерина и осмотрела всех присутствующих.

«Рыльце в пушку» тут у многих и не нужно послезнание, чтобы знать это. Понятно, что мои партнеры отнюдь не мои защитники. Может Шуваловы решили, что я слишком самостоятельно стал вести дела, думали, я без них не осмелюсь на серьезные поступки. Прощупали мою реакцию, видимо, сделают какие-то выводы.

А тут освоение Америки мое, только мое, дело, без какого участия всесильных. Они не вкладывались в проект, как сказали бы в ином времени, Петр Иванович Шувалов меня попросту «кинул». Вначале он заинтересовался идеями РАК, но, как дело дошло до реализации, финансирования, попросту отвернулся и соглашался говорить только о «Российском коммерц-банке».

Ждал партнер, что прибегу к нему, когда я искал парусину, или обращусь, когда не хватало канатов, когда мои люди рыскали в поисках, где заказать одеяла и много чего еще. Петру Ивановичу было бы приятно видеть меня постоянно бегающим к всесильному «дяденьке» за советом, да за помощью.