Красс немедленно двинулся следом.

Он прочертил линию в триста стадий — такова была ширина перешейка — и приказал прорыть глубокий ров. А потом воздвиг по обе стороны рва высокие и широкие стены.

Сначала Спартак лишь смеялся над этими работами, но затем ужаснулся. Он не дал Крассу достроить задуманное. В темную дождливую ночь, завалив ров хворостом и землей, он сумел прорваться и перевести через ров треть своей армии.

Вначале Крассу показалось, что Спартак направляется в сторону Рима, однако вскоре он успокоился, видя, что армия врага вновь разделилась. Между Спартаком и его легатами произошел раскол. Красс напал на последних и уже был готов разбить их, но тут подоспел Спартак и заставил его отступить.

Опасаясь, что ему суждено столь же страшное поражение, что и Муммию, Красс попросил в письме прислать ему на помощь из Фракии Помпея, а из Испании — Лукулла. Только позднее он понял, какой неосторожный шаг совершил. Любой из этих двоих, добившись успеха, непременно отобрал бы у него лавры победителя.

И он решил победить сам.

Карминий и Кастий, два легата Спартака, предали своего полководца. Красс решил атаковать их и уничтожить. Он послал шесть тысяч воинов и приказал им занять выгодную позицию. Для маскировки воины прикрыли свои головы ветками, как это позднее сделают солдаты Дункана. К несчастью для них две женщины, занимавшиеся жертвоприношением, вымаливая у богов победу для гладиаторов, при возвращении в лагерь заметили этот двигавшийся «лес» и подняли тревогу. Карминий и Кастий напали на римлян, которые наверняка проиграли бы сражение, если б Красс не отдал приказ бросить в бой оставшиеся в резерве части и тем самым поддержал их.

Двенадцать тысяч триста гладиаторов полегли на поле боя. Позднее выяснилось, что лишь десятеро из них были ранены в спину.

После такой потери Спартак не мог успешно продолжать боевые действия. Он пытался отступить в сторону горы Петелия. Красс послал вдогонку отряды своего квестора, крофоса и легата Квинта.

Словно дикий кабан, преследуемый сворой собак, Спартак вдруг развернулся и обратил врага в бегство. Эта победа и погубила его: солдаты рвались в бой, они окружили своих командиров и заставили их двинуться против римлян.

Этого как раз и добивался Красс, к тому же он знал, что Помпей уже близко.

И вот, когда Красс приказал своим воинам копать траншею, на них напали гладиаторы. Поводом было уязвленное самолюбие. Без приказа в схватку вступали все новые и новые отряды. Битва ужесточилась, каждую минуту в бой вливались свежие силы. Спартак был вынужден принять бой.

Произошло именно то, чего он так старался избежать.

Действуя согласно обстоятельствам, хотя и против своего желания, он приказал привести ему коня, выхватил меч и вонзил его в бок животного.

Конь упал.

— Что ты делаешь? — спросили его.

— В случае победы не будет недостатка в лучших конях; в случае поражения мне вообще не понадобится конь.

Затем он немедленно ринулся в битву, прямо в самую гущу римлян, стараясь достойно встретить Красса. Два центуриона набросились на него — он убил обоих.

В конце концов его воины ударились в бегство, он же продолжал драться как лев, пока не пал смертью героя, так и не отступив ни на шаг.

Тут как раз подоспел Помпей. Остатки армии Спартака столкнулись с его войском. Он их разгромил.

Как и опасался Красс, именно Помпею досталась слава победителя гладиаторов, хотя на деле он явился, когда они были уже почти разбиты.