— Он говорит, что королева была с ним здесь, только она не была, — он сжал руку Тауга крепче, — поскольку девушки, которые зрячие, они бы ее увидели, правда ведь?

Тауг сумел кивнуть.

— И ты бы услышал, верно? Если бы королева вошла, они бы наверняка пожелали доброго утра или еще как-нибудь поприветствовали, чтобы мужчины поняли, что надо опуститься на колени. Да, именно так. — Шепот Поука стал почти неслышным, хотя он говорил Таугу прямо в ухо. — Лезь под кровать, приятель.

Кивнув, Тауг бочком подобрался поближе к кровати и стал ждать момента, когда никто из рабынь не будет смотреть на него.

— Ты верный друг, — говорил король, и голос его напоминал печальный шепот усталого ветра, что шуршит сухими листьями на кладбище, предвещая холодный дождь. — Мы не забудем. — Ветер застонал. — Не забудем. Не забудем…

— Ваше величество должны поберечь силы. — Тиази склонился над постелью, как и Шилдстар.

— Необходимо решить, кто будет за главного, ваше величество. — Суровый голос принадлежал Гарваону. — Мы подчиняемся его светлости. Мы служим лорду Билу, а наши люди подчиняются нам. Сейчас мы подчиняемся лорду Тиази, поскольку его светлость приказали нам. Но если Шилдстар и ангриды, которых он готов привести, будут подчиняться только вам одному…

Гарваон не закончил фразу, но ответа короля не последовало.

Шилдстар испустил смешок, от которого у Тауга мороз пробежал по коже. Но все по-прежнему хранили молчание.

— Странное дело, верно? — прошептал Поук.

Все взоры были устремлены на короля. Кивнув, Тауг быстро нагнулся и шагнул под кровать, где был встречен легким поцелуем в губы.

— Господин. — Баки опустилась колени перед ним.

— На твоем месте я бы не стал этого делать. — Мани говорил самодовольным, уверенным тоном. — От женщин всегда много шуму, даже если ты не издаешь ни звука. А тогда кто-нибудь непременно заглянет под кровать.

Тауг, не вполне понявший, о чем говорит Мани, уселся на ковер — такой толстый и мягкий, что казалось, в нем можно утонуть.

— Поук сказал, ты хотела видеть меня.

— Да, господин. Господин, я видела у того мальчишки, Вистана, меч, который на самом деле не меч. Он украл его у вас?

— Нет, взял в качестве трофея, — признался Тауг. — Он бросил мне вызов, поскольку я отказался рассказать про Мани и ведьму. Он считает, что я должен подчиняться ему, словно он уже рыцарь, а я его оруженосец. Но Вистан не рыцарь, а я не его оруженосец. Я не хотел нарушать свое слово, данное Мани, а если бы я рассказал про ведьму, то слова бы не нарушил. Ну, я и рассказал, причем таким образом, что Вистан решил, будто слышал голос ведьмы, хотя на самом деле он слышал Мани.

— В конце концов, это почти одно и то же, — заметил кот. Баки кивнула; в ее глазах плясали язычки пламени.

— А про меня вы не рассказали?

— Нет, нет. Больше я ничего не рассказал — сказал только, что Мечедробитель раньше принадлежал сэру Эйбелу.

— Как и я, — добавил Мани.

— Он собирался давить на меня, давить. — Тауг обнаружил, что объясняет случившееся не только Баки, но и себе самому. — Давить, покуда я не признаю его своим господином или не сражусь с ним. Если бы мы стали биться, один из нас погиб бы или получил ранение. Вистан полагал, что возьмет верх надо мной, и, возможно, он не ошибался.

— Я так не думаю, — сказала Баки.

— Спасибо. Он… он еще не проиграл ни одного поединка.