Рукояткой кинжала, взятого у Логи, Тауг постучал по железной двери: три удара, а потом еще два. В следующий миг раздались скрежет засова и приглушенное кряхтение единственного лучника, с трудом открывающего массивную дверь, которую любой ангрид распахнул бы без малейшего усилия.

Она медленно отворилась, и Арн сказал:

— Вот и вы, оруженосец Тауг. Сэр Эйбел хочет поговорить с вами, прямо сейчас.

Дверь королевской опочивальни открыла Ульфа, и несколько мгновений мы стояли, уставившись друг на друга. Наконец я сказал:

— Я знаю тебя, а ты знаешь меня.

Она потрясла головой:

— Как ваше имя, сэр? Я… мне бы хотелось, чтобы вы сами назвались.

— Меня зовут сэр Эйбел Благородное Сердце.

Она почтительно присела.

— Вашу покорную слугу зовут Ульфа. Она жена вашего слуги Поука.

— Однажды ты сшила мне рубашку.

— И штаны. И последовала за вами, когда вы и ваш пес, вместе с моим отцом Таугом, перебили вольный отряд.

Я кивнул.

— Я хочу поговорить с тобой и Поуком, когда освобожусь. Он здесь?

— Я приведу его, сэр, — сказала она и проскользнула мимо меня.

Королевская опочивальня казалась огромной, как грот грифона, и вообще похожей на пещеру; высокий потолок (покрытый росписями, представлявшими сцены сражений и пиров) еле виднелся в полумраке; бюро, сундуки и кресла не уступали по величине хижинам. Посредине, на малиновом с черными узорами ковре размером с хорошую поляну, стояла кровать, под которой Тауг совещался с Баки и Мани, — и она казалась маленькой, пока вы не замечали подле нее рабынь, не достававших головами даже до нижнего края деревянной рамы и вынужденных подниматься по приставным лестницам, чтобы обслуживать короля и расхаживать по одеялам, под которыми он лежал на простыне, вполне способной служить гротом на «Западном купце».

Рядом с кроватью, на обитом декоративном тканью сиденье позолоченного кресла, стоял Бил и разговаривал с Гиллингом, который сидел почти прямо, обложенный огромными подушками. Когда Бил изумленно оглянулся на меня, я остановился и поклонился:

— Милорд.

— Он здесь, — сказал Бил Гиллингу. — Не знаю, как такое возможно, но он здесь.

Гиллинг слабо шевельнул рукой:

— Сэр Эйбел. Подойдите.

Я подчинился, взобравшись по приставной лестнице на кресло, где стоял Бил.

— Сколь милостивы к нам наши предки, — с усилием проговорил Гиллинг. — Они благосклонно помогают нам, своему недостойному сыну. Сначала пришел Шилдстар, теперь вы. Наша королева… вы знаете нашу королеву?

— Имею такую честь, ваше величество. Именно королева Идн прислала меня к вам.

— Она была здесь минуту назад. Прелестная девушка.

Я решил, что Гиллингу приснилось.

— Да, она очень красивая женщина, ваша величество. Вам можно позавидовать.

— Она гадала по звездам. — Гиллинг вздохнул. — Она предсказывает будущее по звездам, по картам и по полету птиц, ибо она не только красива, но и мудра. Сэр Эйбел спасет нас. Сэр Эйбел, сказала она, явится сегодня вечером. Вы — сэр Эйбел?

— Да, ваше величество.

— И другого нет?

— Мне о таком неизвестно, ваше величество.

— И мне тоже, — вставил Бил.

— Это вы перебили наш пограничный отряд?

— Если бы я знал, что они ваши подданные, ваше величество…

Слабым движением огромной бледной руки Гиллинг пресек мои объяснения.

— Вы прощены. Помилованы. Мы осаждены мятежниками.

— Я слышал, ваше величество.