— Да, Отец. Там живет солнце.

— Я?…

— Странник. — Колени у нее задрожали столь сильно, что она едва не упала. — Вы король оверкинов.

— Ужели я внушаю такой страх?

— Да, Отец.

Он рассмеялся — так смеется бурный горный поток.

— В-вы недовольны мной?

Он положил руку ей на плечо, и токи силы излились из нее в Идн.

— Ты действительно полагаешь, королева Идн, что к вызвавшим мое недовольство я являюсь в таком обличье?

— Нет, Отец. Я знаю, что не в таком.

— Тогда почему ты боишься? Потому ли, что твой муж — потомок Имира?

— Да, Отец. Поэтому и по многим другим причинам.

— Мои собственные подданные сочетались браком с Великанами зимы и древней ночи, королева Идн, и не раз. Если я благословлю тебя, ты станешь служить мне? Получившие мое благословение взысканы милостью неба.

Идн опустилась на колени, не сводя сияющих глаз с его лица.

— Я буду служить вам со всем рвением, Отец, отныне и впредь. С вашим благословением или без него.

Он благословил Идн благословением Ская и пообещал место за своим столом, положив руку ей на голову и дотронувшись посохом сначала до правого, потом до левого плеча.

— Встань, королева Идн. Отныне ты всегда будешь рядом со мной.

Она поднялась на ноги, плача от счастья и не в силах вымолвить ни слова.

— У меня есть друг. Я не стану называть его имя, поскольку здесь он носит не такое имя, как среди нас, где зовется Дракориттером. Его шлем увенчан фигурой вздыбленного дракона, а на щите изображен дракон, свернувшийся кольцами.

Все еще плача, она кивнула.

— Я позволил ему вернуться в Митгартр, чтобы он вновь обрел свою единственную любовь. Помоги ему, королева Идн.

Она зажмурила глаза, из которых по-прежнему ручьем текли слезы, и с усилием проговорила слова клятвы:

— От-тец. Я… я в-ваша рабыня.

Открыв глаза, Идн обнаружила, что стоит одна в шатре, прежде принадлежавшем Мардеру. Герда по-прежнему спала в изножье складной кровати. Странник исчез без следа. Ури, эльфийская дева, тоже исчезла — лишь горящая, коптящая свеча напоминала об ее недавнем присутствии.

Закутавшись в одеяло, Идн подошла к выходу из шатра, теперь закрытому и крепко стянутому пятью золотыми шнурами. Она развязала узлы и раздвинула темно-коричневые бархатные пологи. Анс лежал у порога, рядом с ним валялась толстая дубинка. На расстоянии полета стрелы ниже по склону, покрытому бурой зимней травой и островками снега, за погасшими кострами и спящими людьми, закутавшимися во все покрывала, какие только нашлись, зеленая ель и голая белая береза покачивались на утреннем ветру, который пропел — всего один раз — слова благословения, полученного ею.

Вернувшись к кровати, Идн стянула одеяло со служанки.

— Вставай, Герда! Солнце уже взошло! Помоги нам одеться, пока Бертольд и Анс не явились в нашу палатку.

Влетевший в шатер утренний ветер загасил пламя свечи.

Этела, чисто вымытая и еще немного влажная, обсыхала в комнате.

— Вы куда?

— Обратно в город.

Тауг попытался улыбнуться — и небезуспешно.

— Зачем?

— За покупками. Лорд Тиази дал нам денег — сэру Свону и мне. В замке все припасы на исходе.

— Я с вами!

— Нет.

— Да! Я знаю, где чем торгуют, я вам покажу весь рынок.

— Надень плащ. — Тауг застегнул перевязь и проверил, свободно ли ходит Мечедробитель в ножнах. — А если бы кто-нибудь увидел тебя в таком виде — в прилипшем к телу платье?

— Никто не увидит.