— И я тоже не враг, — заметил Мани, — или, по крайней мере, они не посчитают меня таковым. Вы думаете, они убьют королеву Идн?

Я помотал головой.

— Я тоже так не думаю. — Мани на мгновение задумался, склонив набок лоснящуюся голову. — Я сделаю для нее все возможное, и уверен, она сделает все возможное для меня. У нас все получится. Она захочет спасти и своего отца тоже, и вполне вероятно, нам удастся.

Я широко улыбнулся сначала коту, потом Этеле.

— Вот видишь, Тауг, мы с Гильфом единственные из здесь присутствующих, кому действительно грозит опасность, и серьезная.

Гильф зарычал, громко и басовито.

— Он говорит, что они должны опасаться его, — перевел я, — и, несомненно, он прав.

— Можно, я его поглажу? — спросила Этела.

— Если он не уберет голову.

Гильф не убрал.

— Давай перейдем к другим вещам, о которых говорили вы с Таугом. Тауг хочет известить Баки, что берет назад свое обещание уговорить меня отправиться в Эльфрис. Он считает, что я нужен здесь, дабы защитить тебя и твою маму.

— И меня, — сказал Тауг.

Я не обратил на него внимания.

— Он ошибается, поскольку у него нет причин пятнать свою честь. Я не отправлюсь ни в Эльфрис, ни в любое другое место, покуда вы во мне нуждаетесь. Даю вам слово.

Этела улыбнулась и поблагодарила меня, но ни ее мать, ни Тауг никак не показали, что слышали мои слова.

— Я хочу в Эльфрис, я…

Дубовая дверь (одна из пяти дверей разного дерева и разных размеров) открылась, в комнату вошел Тиази. Я встал:

— Прошу прощения, милорд. Дверь была не заперта, и я подумал, что мы можем подождать вас тут.

Тиази подошел к самому большому креслу.

— Вы думаете, я оставил дверь незапертой, чтобы мои посетители могли расположиться поудобнее в ожидании меня? — На его губах играла легкая улыбка.

— Я не думал ничего подобного, милорд. Просто поскольку ваша дверь оказалась незапертой, я решил, что вы не станете возражать, если я перевяжу Тауга здесь.

— Я держу дверь незапертой из хвастовства. Я всегда гордился тем, что во всем Утгарде не найдется такого смельчака, который отважился бы войти сюда без моего приглашения. Вероятно, эти две рабыни, — Тиази указал на Этелу и ее мать, — ничего не знают обо мне. А даже если и знают, они никак не могли знать, что это мой кабинет, — если только вы не сказали им. Вы сказали?

— Нет, милорд. Если бы я сказал, мне пришлось бы объяснить, почему я хочу, чтобы они присутствовали при нашем разговоре, а я просто хотел перевязать Тауга. Дело не терпело отлагательств.

— Вы уже перевязали, — указал Тиази.

— Да, милорд. Девочку зовут Этела. — Я повернулся к Таугу. — Правильно?

— Да, сэр, — подтвердила сама Этела.

— А женщина — ее мать. Думаю, я знаю ее имя, но будет лучше, если она сама представится.

Мать Этелы, казалось, меня не слышала.

— Она редко разговаривает с посторонними, только со мной, — сказала Этела. — Да и со мной не всегда.

Тиази сложил ладони домиком, составив кончики пальцев один к другому, и улыбнулся:

— Образцовая женщина.

— Чересчур образцовая, — сказал я. — Вы славитесь своим магическим даром.