— Вы увидите Модгуду, ваше величество, когда перейдете мост Мечей.

— Мы уповаем на лучшее. — Идн снова поднесла к губам полную ложку, пролив немного супа. — Мы расспрашиваем вас не из праздного любопытства.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, ваше величество.

— Вы ответите еще на несколько вопросов? Что вы думаете о Хеле? Одно время она была вашей служанкой.

— Очень недолго. — Мой собственный суп остывал. Я съел несколько ложек, пока собирался с мыслями. — Хела отверженная, и она понимает, что навсегда таковой останется. Ее брат тоже отверженный, но он не сознает этого. А Хела сознает, и отсюда в ней поэтическая мечтательность и печаль. Она распутна, и все же, мне кажется, она по-настоящему любит сэра Воддета.

Идн кивнула, устремив темные глаза на тлеющие угли нашего маленького костра или, возможно, на Анса и Поука, которые сидели за ним, поглощая ужин и беседуя.

— Продолжайте.

— Он не любит Хелу так, как я люблю королеву Дизири. Однако относится к ней с неподдельной нежностью.

— И согревает своим теплом.

— Да, ваше величество. Как любая поэтическая натура, Хела искусная лгунья, но она слишком умна, чтобы лгать много или часто. Я бы не стал доверять ей, как доверяю Поуку или Ансу. Но, возможно, я слишком строг к ней.

— Возможно, мы тоже. Она пришла к нам сегодня вечером, называя нас королевой, и спросила, что нам известно о наших подданных.

— Об ангридах, ваше величество?

— Мы так поняли. Мы ответили, что у нас нет подданных, что ангриды признают власть короля Шилдстара и что мы не правим, хоть и являемся королевой. Вам не терпится поскорее оседлать своего чудо-коня и поскакать среди звезд. Нам бы хотелось быть на вашем месте.

Она видела меня насквозь. Я постарался скрыть свое удивление и сказал:

— Звезды слишком далеко для нас с Облаком, ваше величество. И теперь я не так рвусь тронуться в путь, как прежде.

— Скоро я отпущу вас. Где живут дочери Ангр, сэр Эйбел? Женщины, которые признали нас королевой, когда мы вступили в брак?

— Вашему величеству лучше знать.

Идн потрясла головой:

— Мы останавливались в одном фермерском доме по пути в Утгард. Наш слуга Бертольд был там рабом. Несомненно, вы помните.

— Да, ваше величество, хотя, мне кажется, с тех пор прошла целая вечность.

— Это не так. Там были и рабыни вроде Герды. Но с хозяином не проживала ни одна женщина из числа соплеменниц: ни жена, ни сестра, ни мать. Хела говорит, что дочери Ангр по-прежнему остаются нашими подданными.

Я спросил, надеется ли Идн услышать от меня что-нибудь такое, чего она не знает о них. И, не дождавшись ответа, заверил ее, что мне нечего добавить.

— Хела сказала, что приведет сюда несколько наших подданных, и с этими словами скрылась в ночной тьме. Как вы полагаете, нам грозит опасность?

— Со стороны ваших подданных? Право, не знаю. Нам всем следует опасаться ангридов, ваше величество.

— Конечно. Когда Хела ушла, мы позвали Герду. Она большую часть жизни прожила среди них, и она человек наблюдательный. Мы спросили, где живут женщины, жены ангридов. Я не стану передавать вам все, что Герда рассказала, — она наболтала много вздору. Она сказала, что видела великанш издали и страшно испугалась; что у них своя страна, далеко отсюда.

Несомненно, мое лицо приняло скептическое выражение.

— Кажется, ваше величество однажды говорили то же самое.

— Нет, не говорили, ибо мы не слышали ничего подобного. Род человеческий вымер бы, если бы женщины жили одним племенем, а мужчины другим, и я не знаю ни одного вида животных, которые жили бы таким образом: самцы и самки раздельно.