— Я люблю Идн. Ее величество.

— Еще один секрет? Я это знаю, и мало кто не знает.

— Я думаю, она… она…

— Она тоже знает, я уверен.

— Но она королева, а я… мой отец барон…

— Но вы не барон, во всяком случае в настоящее время. Поэтому вы и хотите сразиться со мной, верно?

— Отчасти поэтому. Да.

— Вы желали бы, чтобы я потерпел поражение? Сдался? После напряженной борьбы, разумеется.

— Конечно нет!

— А что, если я одержу победу?

Свон стоял с широко расправленными плечами и высоко вскинутой головой.

— Я буду жить или умру, как другие побежденные рыцари. Если я умру, а в каком-то смысле я даже надеюсь на это, то умру с ленточкой ее величества на шлеме.

Я поздравил Свона.

— Хотя я сражусь с величайшим рыцарем в Митгартре, я все равно не буду достоин королевы Идн. Но я стану немного достойнее. Сэр Воддет сражался с вами. А также сэр Леорт и его милость.

— Вы рассказали мне об одной причине, побудившей вас вызвать меня на поединок. А об остальных расскажете?

— Потому что вы отняли у меня меч. Вы оскорбили мое достоинство и сочли меня трусом, если это действительно были вы.

— Это был я.

Суровое красивое лицо Свона (красоту которого сломанный нос не портил, а лишь делал более естественной) хранило самое серьезное выражение, когда он проговорил:

— Значит, я должен доказать, что я не трус.

— Вы уже доказали.

Он покачал головой и, словно желая поскорее перевести разговор на другую тему, сказал:

— Этот туман… неужели он никогда не рассеется?

Я выразил свое беспокойство по поводу Тауга, и Свон пожал плечами.

— Если бы вы придумали какое-нибудь поручение и прислали Тауга ко мне, я был бы вам признателен, — сказал я.

— Обязательно пришлю. Как только вернусь. Он в отчаянии.

Казалось, Свон ожидал от меня каких-то слов, и потому я сказал:

— Я знаю.

— Этела помогает ему лучше, чем удалось мне.

— Ничего удивительного.

— И ее мать тоже, Линнет. И Вил старается изо всех сил: показывает свои фокусы и просит Тауга описывать, что он видел, а потом раскрывает — иногда — секрет фокуса. Тауг придет в себя. Мальчишки оправляются после любых потрясений.

Я кивнул, хотя не был уверен, что согласен с ним. Свон повернулся, собираясь уходить.

— Я тут подумал… — Он развернулся ко мне. — Пожалуй, следует сказать вам. Всю жизнь я слышу от людей рассказы о помощи, которую они получали от одного или другого человека. Мне никогда никто не помогал.

— Сэр Равд пытался.

— Да. Но теперь один человек по-настоящему помог мне. Вы посвятили меня в рыцари — возвели в рыцарское достоинство. Вы действительно имели такое право? Данное вам правителем?

— Имел и имею.

— Право, данное вам королевой, которая посвятила в рыцари вас? Королевой моховых эльфов?

Я помотал головой.

— Больше я не стану ничего спрашивать. Его милость удивился, увидев меня рыцарем. Поначалу он решил, что это сделал лорд Бил. Я сказал, что не он, а вы, ожидая услышать разного рода возражения, но таковых не последовало. Он просто поздравил меня. А потом спросил, присягнул ли я вам на верность. Я ответил отрицательно и сказал, что уже присягнул на верность лорду Билу. Вы присутствовали при нашем разговоре.

Я снова кивнул.

— Я присягал не по форме. Полагаю, мы сделаем все надлежащим образом, когда — и если — вернемся.