— Сэр Тауг тоже. Мы поговорим о нем чуть позже, Этела. — Я снова обратился к Гарваону. — В определенном смысле мы уже подошли к разговору о нем. Он сказал мне, что когда вы повели своих воинов в бой на рыночной площади, они казались очень испуганными. Он решил, что людей устрашила необходимость покинуть замок и вступить в схватку с ангридами. Однако они храбрые воины и шли в наступление под предводительством великого рыцаря, и они сражались с ангридами раньше и одерживали победы. Я думаю, они казались испуганными, поскольку всего за минуту до этого кое-что видели.

Гарваон по-прежнему молчал.

— Я не расспрашивал ваших людей, — сказал я, — и не стану. Я не считаю преступлением ваш поступок. Ни первый, ни второй.

Гарваон ничего не ответил, но в его глазах забрезжила надежда.

— Покинув лорда Била, вы предложили сэру Свону свою помощь в поисках оруженосца Тауга и его рабов?

— Да. Мы отправились на поиски, нашли вашу стоянку и сочли нужным взять вашу лошадь на случай, если найдем и вас тоже. Ваши слуги паковали вещи и не стали возражать.

— Благодарю вас, — сказал я. — Я многим вам обязан, теперь еще и этим. — Я глубоко вздохнул, готовясь сообщить неприятную вещь. — Должен сказать вам, что этого синего человека, беседующего с нами, зовут Гарсег. Однажды он снился мне вместе с вами. В моем сне он убил вас. Так казалось.

— Продолжайте, — велел Гарваон.

— Как вам угодно. Если сэр Свон вступит в бой с драконом, который является также Гарсегом, вы станете сражаться плечом к плечу с сэром Своном? От меня вы помощи не получите.

— Да, — твердо сказал Гарваон.

— Они их не видели, — прошептала Этела.

— Видели, — сказал я. — Они видели Сетра по дороге сюда, и именно с Сетром им предстоит сразиться. А что насчет тебя, Тауг?

По-моему, он не ожидал вопроса: он изумленно взглянул на меня.

— По закону ты являешься всего лишь оруженосцем сэра Свона. Ты не обязан сражаться, обязан только спасти сэра Свона, если он окажется поверженным наземь. Ты уже ранен, и кость не могла срастись за столь краткий срок. Ты примешь участие в схватке?

На долю секунды Тауг встретился глазами с Гарсегом.

— Я не стану сражаться, — промолвил он. — Больше никогда в жизни, коли обстоятельства не вынудят.

— Твоя воля. — Я повернулся к нему спиной и указал на Гарсега. — Вы видите перед собой дракона, сэр Гарваон… сэр Свон. Он был мне другом, и я не стану…

Гарсег перебил меня. Сейчас мне кажется, что он заговорил с целью получить время для перемены обличья, хотя я не могу утверждать с уверенностью.

— Вы сразились с Кулили? С белым драконом? Вы дали слово сразиться.

— Я сдержал слово.

— Вы убили ее?

Я помотал головой:

— Я никогда не клялся лишить Кулили жизни — и не сумел бы, даже при желании. Я признал свое поражение, и она меня пощадила.

И тут Этела выкрикнула:

— Берегитесь!

Гарсег начал меняться: голова стала удлиняться и увеличиваться; он опустился на четвереньки, и на его пальцах выросли когти. Он зашипел, из пасти у него вырвались языки пламени с клубами дыма; огромные кожистые крылья развернулись за спиной. Он бросился вперед так стремительно, что Свон едва успел прикрыться щитом. Огненное дыхание Сетра обуглило щит, а острые клыки вонзились в него и отодрали кожу, дерево и железо.

Я крепко держал Гильфа, который ринулся бы в бой, если бы не я. Словно во сне я услышал голос Вила, требующего, чтобы Этела описывала происходящее, и дрожащий голос девочки, пытающейся исполнить требование.