— Ты собираешься сражаться один?

— Мне все равно.

Сэр Ханбальт одобрительно кивнул, но я сказал:

— Они убьют тебя, Тауг. Один Сетр убьет тебя.

Тауг лишь сжал крепче Мечедробитель, высвободился из объятий Этелы и прошел на нос, устремив взгляд вдаль.

— Он истинный рыцарь, — прошептал сэр Ханбальт.

Я сказал, что сам Тауг еще не знает этого.

— Молодой, но рыцарь. — Сэр Ханбальт ненадолго умолк, а когда заговорил снова, его голос звучал так, словно исходил из могилы. — Что человек знает, не имеет никакого значения. Значение имеют только дела. — Он отвернулся и больше не проронил ни слова.

— Он болен, да? — прошептал Вил.

— Мертв, — ответил я. — И я тоже.

— Но вы не такой, как он, сэр.

За невозможностью прижаться к Таугу Этела прижалась к матери, и Линнет погладила девочку по голове и успокоила.

Один воин из команды принес обрывок старого паруса, коричневый, с белой вышивкой, возможно некогда представлявшей перо. Я повязал кусок парусины вокруг бедер.

На берегу два конных рыцаря выехали из леса; одну лошадь я сразу узнал. Гильф приветственно залаял.

Гарсег крикнул с берега:

— Это ваши друзья?

Этела вытерла глаза:

— Это сэр Свон, да? И сэр Гарваон.

Да, это были они, и когда мы подошли ближе к берегу, я спрыгнул с планширя, поприветствовал их, узнал, что они ищут меня уже не один час, и снова облачился в свою одежду и доспехи.

— Вы наверняка пожелаете проводить ваших друзей обратно в Митгартр. Потом Ури сможет привести вас сюда. Тогда мы с вами обсудим полномочия, которые я собираюсь дать вам.

Я помотал головой и обратился к Свону и Гарваону:

— Вы оба появились слишком поздно, чтобы я мог объяснить все, здесь происшедшее. Вы видели драконов?

— Одного, — сказал Свон. — Синего дракона, очень большого. Но он улетел. Я не знаю, куда он делся.

— Он здесь! — выпалила Этела, вместе с Линнет и Вилом выходящая на берег вслед за Таугом и Гильфом. — Вот он!

— Да, он здесь, — сказал я Свону и Гарваону. — Но многого другого — кораблей и рыцарей, которых вы видите, — здесь нет. — Я вложил Этерне в ножны, и сразу стало ясно, что рыцари Меча со своими судами являлись лишь иллюзией, порожденной сверканием волн в ярком свете. — Сэр Свон.

Свон казался встревоженным и слегка испуганным, но он кивнул, показывая, что слушает меня.

— Вы стремитесь проявить себя. Поэтому недавно я принял ваш вызов на поединок. Королевы Идн здесь нет. Вы хотите возвыситься только в ее глазах? Или в своих собственных тоже?

— Второе. — Свон стоял очень прямо, и я видел, что рука его непроизвольно тянется к мечу.

Гарсег повернулся к своим товарищам:

— Это дело вас не касается. Можете идти.

Один нырнул в море, двое улетели, а остальные с ворчанием побрели прочь, по-прежнему в обличье эльфов.

— Вы отважны, — сказал я Гарсегу.

— И голоден. — В его глазах зияла пустота, способная поглотить целые миры.

Я заметил Свону, что он еще не вполне оправился от ранений, а он заявил, что это не имеет значения.

— Как вам угодно. Сэр Гарваон, вы искали смерти, когда мы сражались с ангридами за стенами Утгарда. Вам нет необходимости подтверждать или отрицать это. Вы знаете, что вы сделали, и знаете, что я видел.

Гарваон не ответил, но Этела сказала:

— Он дрался как лев. Тауг говорил.

— Сэр Тауг тоже.