— Вы были мне другом, — сказал я, — когда я был ранен и отчаянно нуждался в друге. Теперь я должен спросить вас насчет других своих друзей, которые находятся на острове Глас. Как они оказались там?

Гарсег пожал плечами:

— Они случайно забрели в Эльфрис. Как мальчиком забрели вы, не так давно.

Я кивнул.

— Я и мои друзья отправили бы их обратно, но белый дракон — вероятно, вы его видели — похитил их у нас и отнес на остров Глас.

— Вы хотите, чтобы я сразился с этим существом?

— Конечно нет! Я не говорю ничего подобного! Вы погибнете.

Я внимательно посмотрел на него.

— Вы спросили, как они там оказались. — Гарсег положил руку мне на плечо. — Но вам следовало бы спросить, как вы сами здесь оказались. Я велел Ури привести вас, понимая, что вам захочется узнать об участи ваших друзей. Я намереваюсь снова захватить свою башню, коли получится. И в случае удачи я поднимусь на самый верх и позабочусь о них. Но события здесь происходят медленно, тогда как в Митгартре время течет быстро.

— А именно там они и находятся.

— Совершенно верно. Для них могут пройти десятилетия, пока я собираю войско. Вы пользуетесь влиянием в Митгартре. Вы можете собрать войско там и морем отправиться к ним на помощь. Такая вот мысль мне явилась. Но если вы предпочтете присоединиться к нам, мы будем очень рады.

Я обдумывал вопрос столько времени, сколько потребовалось бы человеку для молитвы, глядя на далекие буруны, чтобы не смотреть в глаза Гарсегу. Мне казалось, вся моя жизнь вела меня к этому моменту: мое рыцарство, Вальфатер и Леди, даже Дизири.

Наконец я сказал:

— Вы дракон Муспеля. Разве не таково ваше истинное обличье?

— Да, — кивнул Гарсег, — хотя мой отец был королем в Митгартре.

— И ваши друзья. Ведь они тоже драконы Муспеля?

— Одни — да. Другие имеют обличье морских эльфов.

— Разве несколько драконов не могут одержать победу над одним?

— Мы постараемся, выступив во главе эльфийского войска. Вы видели меня в обличье дракона. Я был таким же большим, как белый дракон?

— Гораздо меньше. Так то было ваше истинное обличье?

Я снял шлем и положил на гальку.

— Да.

Я стянул с себя кольчугу; набранная из тончайших колец, она могла целиком поместиться в шлем, куда я и положил ее, восхищаясь ею, вполне возможно, в последний раз в жизни и задаваясь вопросом, замечательна ли она потому, что я ношу ее, или просто потому, что владею ею. В конце концов, некогда она принадлежала Гренгарму.

— Вы собираетесь поплыть туда? — спросил Гарсег.

— Вы знаете, что да. Я дал клятву сразиться с Кулили.

Я разделся и наказал Гильфу сторожить мои доспехи и одежду и не доверять никому. Он ничего не ответил, но оскалился на Гарсега, показывая, что все понял.

Эльфрис отличается от Митгартра так же, как Скай. Я пытался объяснить тебе, насколько они разные, но знаю, что у меня не получилось. Здесь, Бен, я должен признаться тебе, что даже я не понимал, насколько сильно Эльфрис отличается от Митгартра, покуда не извлек Этерне из ножен.

Звук клинка, покидающего ножны, превратился в ветер. (Тебе такого не представить.) Ветер разогнал последние клочья тумана. В Эльфрисе нет солнца. Но с неба льется ровный свет; и теперь, когда туман окончательно рассеялся, свет стал ярче, и морская гладь засияла точно зеркало.

По морю неслись старинные корабли, длинные корабли с многочисленными веслами, похожими на крылья; с расшитыми парусами, красными, черными, зелеными и золотыми; с высокими носами и высокими разукрашенными кормами.