— Надеюсь, что нет.

— Прежде всего мне хочется поблагодарить вас за чудесный веер. Он много лучше того, что оставила мне мама, а я сломала!

— Не беспокойтесь, ваш веер обязательно починят.

— Благодарю вас! Не сочтите это жадностью, но я хотела бы иметь оба! Я буду беречь ваш — как прекрасный подарок, а мой дорог как воспоминание, и я не хочу с ним расставаться!

— Помните, я рассказывал об одном удивительном мастере? Он непременно починит ваш веер.

— О, благодарю! Вы так добры!

— Интересно, вы всегда будете обо мне такого мнения? — загадочно спросил Ричард. — Не хотите ли немного вина?

— Чуть-чуть, пожалуйста.

Ванда смотрела на него, пока он шел к столу, и тут с изумлением заметила убранство комнаты.

— Какая чудная комната! Мне так понравилась парадная лестница, а еще больше — галереи дворца! Кому он принадлежит?

— Графу Разумовскому, русскому послу в Вене, — ответил Ричард и прищурился: она должна это знать, Меттерних наверняка сообщил ей, чей это дворец.

— Постараюсь запомнить. Сейчас кругом такая суматоха: меня представляют знатным особам, а я боюсь, что перепутала все имена и теперь не помню, кто есть кто. Столько новых лиц…

— Расскажите, чем вы занимаетесь, — попросил Ричард и предложил ей сесть.

Ванда с испугом посмотрела на диван и осторожно опустилась на краешек, подальше от Ричарда.

— Вы боитесь меня? — улыбнулся он.

— О нет, что вы! — Она говорила быстро и, судя по голосу, очень волновалась.

— Почему же вы сели так далеко?

Ее щеки вдруг вспыхнули. Она была гораздо умнее, чем полагал Ричард. Несомненно, это была блестящая игра очень опытной женщины, или… или произошла невероятная, непростительная ошибка. И хотя сомнения не оставляли его, он знал, что ошибки не было. Могла ли невинная девушка приехать сюда одна, без провожатых, получив лишь краткую записку без подписи? Нет, Ванда Шонберн прекрасно знала, что делала.

— Вчера вы не боялись меня, — заметил Ричард.

— Вчера все было по-другому, — возразила она. — Я думаю, эта комната, такая величественная, действует на меня столь угнетающе. Пожалуй, мне не нужно было приезжать сюда.

— И все-таки вы приехали… — жестко сказал он.

— Но я… Я очень хотела увидеть вас.

— Только поэтому?

И кровь вновь прилила к ее щекам, ресницы затрепетали, и она опустила глаза. Ричард вдруг ощутил неведомое дотоле чувство жестокости; ему захотелось помучить ее. Он наклонился и взял ее за руку.

— Могу ли я надеяться, — мягко произнес он, — что нравлюсь вам как обыкновенный человек? Как бы мне хотелось этого!

Она не отвечала, и, глядя на ее опущенные ресницы, он добавил:

— Позвольте мне думать, что это правда!

— Да, это так.

Ванда неожиданно подняла на него удивительно синие глаза.

— Просто как обыкновенный человек, а не император? — настаивал Ричард. — Я так счастлив. Давайте поговорим о чем-нибудь другом. Расскажите, где вы были сегодня, что видели?

— Всего так много, я боюсь утомить вас.

— Меня интересует все, кроме лжи. Он заметил, что она чуть вздрогнула.

— Сегодня мы с баронессой Валузен были в Пратере. Там было очень многолюдно, и мне показалось… мне показалось, что я видела вас!

— Жаль, но я вас не видел. Я был там с княгиней Екатериной Багратион.

— Да, я видела ее.