Он не имел понятия, как долго они бродили, и только первые капли дождя вернули их к действительности. Лошади были далеко, и они решили спрятаться от дождя в густой чаще деревьев. Нужно было только встать поближе к стволу, и могучие переплетенные ветви служили надежным убежищем.

Они стояли близко друг к другу, и руки Клеменса потянулись к ней. Юлия словно ждала этого объятия и склонила голову ему на плечо.

Он целовал ее волосы и, не узнавая своего голоса, шептал:

— Я люблю вас, моя бесценная леди! Я полюбил вас, как только увидел в доме графа. Уже тогда я знал, что вы та женщина, которую я ждал всю жизнь. Я не могу объяснить вам это, но подобного не испытывал никогда!

— Как это?

— Взгляните на меня!

Она слегка закинула голову, и когда их губы сомкнулись, он впервые понял, как много может значить один поцелуй. Никогда прежде ни одна женщина не будила еще таких чувств. Не находя слов, он только повторял:

— Я люблю, люблю вас… Юлия мягко отстранилась.

— Я тоже люблю вас, — сказала она, и голос ее был серьезным и нежным. — Любовь пришла ко мне, так же как и к вам, в тот миг, когда я впервые увидела вас.

— Умоляю, повторите еще раз. Я должен поверить, что это правда! О, Юлия…

— Я люблю вас.

Ему казалось, вся красота вселенной была на ее лице, в ее голосе, движениях. Она вдруг сказала:

— Пожалуйста, не трогайте меня пока. Я должна сказать вам кое-что.

— Что, любимая? Боже, как вы прекрасны!

Она прижалась к стволу дерева; ее губы, теплые от поцелуев, ярко алели на бледном лице, глаза сияли. Струи дождя серебряным занавесом отделяли их от всего мира.

— Позвольте поцеловать вас еще раз, — умолял Клеменс.

— Нет, подождите, пока я не скажу то, что должна сказать.

— Что же?

Ему было трудно слушать, когда все его существо стремилось к ней.

— Я люблю вас, — медленно произнесла она, — и верю, что вы тоже любите меня. Но любовь для меня не то, что понимают под этим многие.

— Как вы можете сравнивать мое чувство с чем-то другим?!

— Вы любили очень многих женщин, если верить слухам.

— Я никого не любил до вас по-настоящему. Уверяю, моя любовь к вам совершенно иная, и могу поклясться на Библии, что это правда! Никому раньше я не говорил таких слов, вы первая.

— Я верю вам, дорогой мой. И если вы действительно любите меня, тогда вам будет нетрудно выполнить то, о чем я попрошу.

— Что я должен сделать? Каково бы ни было ваше желание, я выполню его. Как мне хочется обнять вас, убедиться, что вы со мной! Я никогда не хотел этого с другими.

— Я тоже хочу этого. Я хочу принадлежать вам…

— О Боже, Юлия!

Счастье переполнило Клеменса. Он схватил ее на руки, покрыл поцелуями глаза, губы, щеки, шею с пульсирующей жилкой, он целовал ее так, что они почти задыхались!

С трудом освободилась Юлия из его объятий.

— Вы любите меня! — Он повторял эти слова, словно говоря о чуде.

— Да, люблю, но Клеменс, выслушайте меня, пожалуйста!

— Что вы делаете со мной?!

— Я постараюсь быть краткой, — улыбнулась она.

— Тогда спешите! — воскликнул он, не отрывая глаз от ее лица.

— Любовь для меня — слишком большое и прекрасное чувство, чтобы шутить с ней. Я не хочу просто отдаться вам, я хочу, чтобы вам принадлежали мои мысли, душа и сердце. Я не могу легко отдать все это тому, кто легко все примет. Мы оба связаны, обязательствами по отношению к своим супругам — это уже другой вопрос, и ничего изменить здесь нельзя.