– Мы были там, где родилась из пены Афродита, и я подумал, тебе будет интересно увидеть и то место, где, согласно легенде, она всегда купалась.

– О… да, – согласилась Меган, не желая признаться даже себе самой, что ей совсем не хочется, чтобы этот день подходил к концу. – Звучит… заманчиво. Это далеко?

– Нет, не очень. Совсем рядом с Полисом есть ресторан, владелец которого – один из кузенов моего отца, и мы можем поужинать там. Традиционный кипрский ужин – meze.

– А что это такое?

– Увидишь. Надеюсь, ты уже успела проголодаться?

Девушка засмеялась и кивнула.

– Похоже, я постоянно голодна! Должно быть, это от свежего морского воздуха. Если я не спохвачусь, то ко времени отъезда домой стану похожей на бочку.

– О, не думаю, что это тебе угрожает, – заметил он, скользя взглядом по ее стройной фигурке. – По-моему, ты в прекрасной форме.

Она почувствовала, как горячий румянец заливает ее щеки, и быстро отвернулась, сосредоточив внимание на проносящихся мимо окраинах Пафоса. Не въезжая в город, они снова свернули с шоссе и устремились на север по дороге, обозначенной указателем со словом «Полис».

Эта западная часть острова оказалась гораздо более зеленой, чем южное побережье, и воздух здесь благоухал цветущими апельсиновыми и лимонными деревьями. На пути им часто встречались оливковые рощи, и некоторые из олив были настолько старыми, что их изогнутые стволы казались не менее метра шириной. Их серебристые листья мягко шептались, обдуваемые легким морским бризом.

Поначалу дорога поднималась в горы, устремляясь вверх мимо старых белых деревень, тесно обступивших церкви с квадратными башнями. Но чем выше поднимался «лендровер», тем меньше строений попадалось им на пути.

Когда «лендровер» добрался до самого высокого перевала гор, Меган увидела перед собой необыкновенной красоты пейзаж, состоящий из покатых зеленых долин, зарослей терновника и аккуратных рядов виноградников. Далеко направо на фоне туманного горизонта устремлялись в небо высокие пики гор Тродос. Миновав перевал, изогнутая дорога пошла вниз через широкую плодородную долину к северо-западу острова.

Долгий день уже сгущался в дымчатые голубоватые сумерки, когда они миновали живописный маленький городок Полис и повернули направо к дороге, ведущей вдоль побережья. Отъехав от города на несколько миль, они добрались до маленькой рыбацкой деревеньки, узкие живописные улочки которой представлялись настоящей ловушкой для колонны туристических автобусов, выезжающей из города.

Деревенька заканчивалась рядом открытых таверн, стоящих на самой границе с пляжем. Тео остановил машину на обочине напротив одной из них и посигналил. Молодой официант в накрахмаленной белой рубашке и черном галстуке-бабочке, принимающий заказ у одного из столиков, поднял глаза и, завидев «лендровер», тут же расплылся в радостно-удивленной улыбке. Бросив своих посетителей, он выбежал наружу и порывисто обнял Тео.

– Ela, Malaka! Ti nea?

В ответ Тео рассмеялся и обнял парня так же крепко. Несколько заинтересованных физиономий высунулось из кухни, расположенной в конце ресторана, и, как только Тео был ими замечен, раздался дружный вопль восторга. В одно мгновение вся семья высыпала наружу – от совсем крошечных малышей до дряхлых прабабушек и прадедушек, – хлопая Тео по спине, обнимая его, целуя и стрекоча на стремительном греческом.

Меган выкарабкалась из «лендровера», вновь держась позади и неуверенно глядя на всю эту сумятицу, пока Тео не сумел вырваться из объятий родственников и не подхватил девушку под руку.

– Это медсестра Тэйлор, – представил он ее так формально, что у Меган сразу отлегло от сердца.