|
Он обладал прекрасным умом и очень хорошо запоминал детали, поэтому высоко поднялся и активно участвовал в политике своего города. Он стал достаточно богат, чтобы вначале купить себе свободу, затем – впечатляющий дом в городе и, наконец, уединённое поместье. Теперь ему было сто шестьдесят с лишком (на самом деле он не помнил точно, когда родился) и он жил в уединении, столь ему необходимом. Тондало так сильно растолстел (ненавистное наследие кастрации, а не естественный результат любви к удовольствиям и хорошей пище), что путешествие для него стало практически невозможным. Кроме того, уединение требовалось ему для работы. Он так давно и так глубоко занялся искусством чёрного двеомера, что являлся в некотором роде руководителем братства – в той мере, в какой их поклявшееся хаосом сообщество могло его иметь. Для коллег, практикующих чёрную магию, у него больше не было имени. Он просто назывался Старцем.
Конечно, в большинстве случаев ему и не требовалось сниматься с места. Он мог смотреть в чашу, наполненную чёрными чернилами, и таким образом поддерживать связь с другими членами Тёмного Совета. Таким же образом он следил за действиями своих многочисленных союзников и любимцев по всей Суртинне. Время от времени появлялся посыльный, который приносил книги и необходимые для различных занятий предметы. (Конечно, посыльный никогда больше не покидал пределы поместья, по крайней мере, живым.) Когда Совет встречался полным составом, то это происходило в воображаемом храме на астральной плоскости, а не где-то в горах или городах Бардека. Тем не менее, временами Старец искренне желал попутешествовать по важным делам вместо того, чтобы быть вынужденным доверять молодым ученикам чёрной магии, которые разъезжали повсюду за него. Из-за своей природы изучение чёрного двеомера делает человека крайне недоверчивым. Таким важным он считал дело Родри Майлвада. Если бы он мог, Старец сам бы отправился в Дэверри, чтобы руководить похищением и размещением жертвы. Но поскольку ему пришлось доверить работу ученику и наёмным убийцам, он постоянно раздражался, гадая, все ли они делают правильно. При этом Старец не мог просто заглянуть в чашу с чёрными чернилами и посмотреть на события, поскольку все важные действия происходили или в самом Дэверри, или на другом острове, а даже самые величайшие разумы двеомера в мире не могут видеть через большие открытые водные пространства. Испарения простейшей силы, в особенности над настоящим океаном, просто закрывают образы, как туман. Если бы Старец попытался путешествовать через них в световом теле, волны и удары той же силы сломали бы его астральную форму и привели к смерти. Поэтому ему оставалось только сидеть в своём доме, ждать и размышлять. Особенно его беспокоила сложность плана. Ещё во время работы на государственной службе он усвоил: чем сложнее проект, тем больше вероятность провала, а в этом деле насчитывалось не меньше изгибов и поворотов, чем дорог в Дэверри. Если бы Старец мог потратить пару лет, то он долго думал бы и медитировал, пока не разработал бы ясный и простой, как лезвие меча, план, но времени было мало, а угроза нависала, и он не мог дозволить себе такую роскошь. На протяжении последних десятилетий различные последователи тёмной тропы много работали, чтобы установить надёжную опору в Дэверри, в особенности при дворе самого короля. Как раз когда их планы уже были доведены до нужной кондиции, о них узнал Невин и одним жутким летом уничтожил большую часть их работы. Во многом тот старик представлял угрозу самому существованию чёрного двеомера. Кроме того, он являлся ненавистным личным врагом Тондало. Когда Старец проанализировал все эти вещи, то прошлой зимой пришёл к выводу: Невин должен умереть. Конечно, решить было легко, но привести план в исполнение не так легко. Во-первых, Старцу потребуется в основном действовать в одиночку, поскольку он просто не мог никому доверять в этом деле. Те члены Тёмного Братства, которые желали заполучить его место, вполне могли в последний момент сдать его Невину – просто для того, чтобы от него избавиться. |
