– Предполагаю, его убийцы теперь показались ему уродливыми, поскольку он привык к человеческим лицам, – заметил Элейно.

– Ого! Ты предполагаешь, что эти существа являются его сородичами?

– А ты нет?

– На самом деле – испытываю такое искушение, но также думаю, что неразумно делать какие-либо предположения насчёт Перрина, – признался Невин.

– В этом я определённо с тобой согласен. Хм. Огромные носы и кустистые чёрные брови. Предполагаю, это могут быть гоблины или великаны-людоеды из старых сказок, островных или вашего королевства. Странно, как наш фольклор часто оказывается похожим. Всегда присутствуют колдуны, есть драконы и какие-то злобные уродливые существа.

– Только это не сказка, а воспоминание.

– Да, – Элейно задумчиво глотнул эля из высокой кружки, которую сжимал огромными ладонями. – Ну, если он сам не из них, то относится к какой-то народности, которая живёт рядом с нашими носатыми друзьями.

– Ясно только то, что он умер насильственной смертью, с яростью и ненавистью в сердце. Этого может быть достаточно, чтобы его душа в момент смерти улетела достаточно далеко от места смерти, а потом закрутилась не в том водовороте рождений.

– Похоже. И ему не повезло, что женское лоно, которое его поймало, находилось в родстве с тьерином Беноиком.

– Который по всем статьям является последним человеком в королевстве, кто мог бы понять, какую странную рыбу поймала сестра его жены, – Невин озадаченно покачал головой. – Когда Перрин окрепнет, мы снова попробуем огненные видения, но, мне кажется, нам лучше подождать несколько дней.

– Да, сейчас ему лучше не перенапрягаться. А как идёт другая охота?

– На нашего нарушителя спокойствия, желающего убивать? Сказать по правде, очень плохо. Некоторое время я думал, что напал на его след, но он исчез. Наглец попытался напасть на ребёнка! Если я только доберусь до него, то оторву ему все конечности, клянусь.

– Он, несомненно, это знает. После того, как он понял, что ты его ищешь, он, вероятно, убежал куда-то и спрятался. – Элейно с минуту размышлял над проблемой. – Ну, может, он достаточно напуган и теперь оставит нас в покое.

– Ты всегда полон надежд и оптимизма, не так ли? Ясное дело, он на какое-то время затихарится, но он вернётся. Такие, как он, всегда возвращаются, словно ведьмино проклятие.

После того, как он два долгих месяца ходил на задних лапках вокруг короля, убеждая и умоляя рассмотреть дело Родри, а также занимаясь своим собственным, Блейн, гвербрет долины Пекль, отправился домой в свой дан Хирейд. Он чувствовал огромное облегчение. После осеннего урожая поступали налоги, и Блейн приятно провёл пару дней, играя роль грубоватого сельского господина. Он стоял во внутреннем дворе вместе с камерарием и бейлифами и подсчитывал свиней и куриц, сыры и бочки с яблоками, мешки с белой мукой и ячневой крупой, большие бочки с мёдом и элем, а также время от времени причитавшиеся ему монеты. Он находил, что сказать и как пошутить с каждым человеком, который привозил налоги, независимо от того, был ли тот чьим-то камерарием, который ехал впереди пары нагруженных телег с запряжёнными в них волами, или местным фермером, который на своей спине принёс клетку с кроликами и мешок муки в руках.

Тем не менее, Блейн вскоре оставил налоги на своих опытных и умелых подчинённых и вместо этого решил заняться своими вассалами. Многих господ он не видел с весны, со времени большого пира на праздник Белтейн. Блейн любил лично присматривать за потенциальными спорщиками, любителями затевать ссоры и недовольными.