– Требуется время, чтобы привыкнуть, – Невин казался довольным, как женщина, гордящаяся своим домом. – Даже такому человеку, как ты, который столько путешествовал по королевству.

Внезапно Родри вспомнил о том, что смутно давило ему на разум весь день, дожидаясь свободного времени, когда он сможет заняться этой проблемой.

– О, клянусь адом! Мой серебряный кинжал!

– И что с ним? – Джилл подняла голову и посмотрела на него.

– Я так его и не нашёл. Это был кинжал твоего отца. Я поклялся, что отыщу его.

– Ну, любовь моя, если он находился в том доме, то к этому времени от него осталась только лужа расплавленного серебра.

Родри выругался так грязно, что большинство Диких исчезли.

– Пусть у тебя по этому поводу не болит сердце, – сказал Невин. – Каллина это не обидит. Для него это был только знак позора.

– Может, и так, но я поклялся, что верну его.

Невин бросил взгляд на серого гнома Джилл.

– Ты знаешь, где он?

Гном пожал плечами, словно говоря «нет», и стал чесать под мышкой.

– Он расплавился? – спросила Джилл. – Подожди, я вижу, что ты этого не понимаешь. Серебро превратилось в воду и разлилось?

На этот раз «нет» было определённым.

– Тогда что они с ним сделали? – проворчал Родри.

Гном пожал плечами, затем исчез.

– Как вы думаете, он отправился искать его?

– Навряд ли, любовь моя. Сомневаюсь, что у него для этого достаточно ума, – Джилл напряжённо задумалась. – Если тебе предначертано получить его назад, то он найдёт свой путь домой.

– И что это означает?

– Не знаю. Просто я это предполагаю. – Она зевнула. – Мне нужно лечь. Прямо сейчас. Я никогда в жизни так не уставала.

Всю эту ночь Джилл видела странные сны. Хотя она потом не смогла их вспомнить отчётливо, она помнила, как шла по украшенным драгоценными камнями коридорам в огромные комнаты, которые светились разноцветным светом, таким же ощутимым, как драгоценные камни, и одновременно разговаривала с великолепными созданиями, одетыми в золото, с венками из серебряного огня, которые могли быть или духами, или мужчинами и женщинами – Джилл не сумела определить, кем, точно так же, как никогда не сумела сознательно вспомнить поразительные секреты, которые они ей открыли. Однако она всегда будет помнить, как внезапно проснулась и обнаружила, что солнце светит ей в глаза и рядом с ней на корточках сидит воин, высокий чернокожий мужчина в кожаной юбке поверх туники, грудь которого закрыта доспехами.

В одной руке он держал украшенный перьями шлем, другой удерживал равновесие, опираясь на длинное копьё, стальной наконечник которого поблёскивал на солнце. Когда Джилл вскрикнула, он улыбнулся ей.

– Простите меня за то, что испугал вас, девушка, но теперь вы в безопасности.

– О? Ну тогда спасибо… О, боги! – она зевала и тёрла глаза, потом огляделась вокруг и обнаружила, что их лагерь полон вооружённых мужчин. – Как я все это проспала?

– Я сам удивлялся, если сказать по правде. Вам дали снотворное?

– Нет, совсем нет.

Тем не менее, когда Джилл попыталась встать, у неё так закружилась голова и к горлу подступила тошнота, что она на мгновение задумалась, не дал ли ей Невин в самом деле какой-то порошок. Поскольку Джилл не помнила, чтобы что-то пила, она могла только предположить, что её грубая и отчаянная попытка применения двеомера в предыдущий день оставила её опасно-измождённой.