– Ваш дедушка вон там, он разговаривает с офицерами. Он, вероятно, важная персона, да?

– Очень, – Джилл быстро провела рукой по волосам, чтобы пригладить их. – А где Родри?

– Варвар? С офицерами. А вы сможете ехать верхом?

– Конечно. Куда мы направляемся?

– Насколько я могу сказать, мы сопровождаем вас до Индилы и судов архонта. За исключением вашего деда и вас, все арестованы.

С таким количеством всадников, лошадей и пеших солдат переход до Индилы занял три дня. Поскольку офицеры решили, что Джилл и Невин – жертвы, в то время как все остальные – преступники, Джилл не предоставлялось случая поговорить с Родри или Саламандром во время путешествия. Однако даже на расстоянии она видела, что Родри пребывает в плохом настроении, и не завидовала Саламандру, задачей которого было его веселить. Наконец за два часа до заката на третий день они добрались до Индилы. Их ждал удивительный приём. Хотя Джилл боялась, что Родри и его люди будут препровождены в тюрьму, вместо этого у ворот их встречал сам архонт с символическим эскортом из городской стражи; с ними ждал Элейно, облачённый в прекрасные одежды, золото и драгоценности, которые полагались ему, как владельцу и капитану торгового корабля.

– Видишь ли, я связался с Элейно, когда нас только арестовали, – прошептал Невин на дэверрийском. – В конце концов, у него есть влияние на островах, и я решил, что он вполне может им воспользоваться.

Это влияние, в сочетании с различными официальными письмами Невина, сами по себе сработали, как двеомер. Вместо тюрьмы архонта их проводили в великолепную гостиницу, расположенную прямо рядом с гаванью – рядом с кораблём Элейно – и сказали, что расходы по размещению гостей берет на себя государство, поскольку они считаются возможными преступниками и находятся под следствием, а тюрьма слишком мала. Но, несмотря на эти официальные рассуждения, никого не волновал тот неудобный факт, что предполагаемые преступники размещались вместе с предполагаемыми жертвами.

Однако ничего притворного не было в городской страже, которая постоянно дежурила у гостиницы: по четыре человека у каждой двери и по два у окна. Горькие жалобы владельца гостиницы тоже не являлись маскарадом. Тем же самым вечером появился личный писарь архонта, чтобы вызвать Невина и Элейно на совещание с различными официальными лицами. Джилл прошла с ними вниз в окружённый стенами двор гостиницы.

– Вы тоже будете нанимать стряпчего? – спросила Джилл.

– Будем, – ответил Невин. – Но только напоказ. Не надо так беспокоиться, дитя. Дела идут в нашу пользу, независимо от того, как это выглядит.

– Если ты так говоришь… Трудно поверить, что мы на самом деле в безопасности и все закончилось.

– О, этого я не говорил! Во-первых, нам нужно добраться домой, а во-вторых, нужно посмотреть, смогу ли я что-то сделать с памятью Родри.

Джилл была уверена, что Невин в состоянии исцелить Родри. Для неё это было чем-то само собой разумеющимся. Она так поразилась, услышав слова Невина, словно он дал ей пощёчину. Невин с беспокойством бросил взгляд через плечо на посыльного, который с нетерпением ждал у двери.

– Мы поговорим позднее – а сейчас мне нужно идти. Но, Джилл, я пытался предупредить тебя.

– Ты на самом деле пытался. Прости.

После того, как стражники проводили их на улицу, Джилл отправилась назад в общий зал гостиницы, где мерцали масляные лампы, их свет блестел на плитках пола и раскрашенных стенах. За столом в одном углу Родри и Саламандр играли в кости, в то время как Гвин и члены отряда стояли вокруг и наблюдали с кубками вина в руках.