— Раз уж ты столько знаешь об этом месте, почему ты не рассказал о нем одному из гвербретов в Аусглине?

— Я пытался. Они не хотят слушать. Видишь ли, единственный способ взять Слайт — это прийти сюда с флотом боевых кораблей. Ни у одного из гвербретов его нет.

— Они могут обратиться к королю.

— Конечно — и отдать часть своей независимости нашему сеньору. Ни один гвербрет в здравом уме не станет просить короля о помощи, если уж его совсем не приперли к стенке. Помощь короля влечет за собой определенные обязательства перед королем, моя маленькая птичка.

— Ты хочешь сказать, что эти жалкие гвербреты готовы позволять свиньям-пиратам плодиться здесь только потому, что не хотят просить короля об одолжении?

— Именно так. Идем. Предоставь разговоры мне. Если в Слайте ты скажешь что-нибудь не то, то тебе сразу перережут горло.

Когда они поехали в гавань, Джил заметила, что везде на песке стоят деревянные решетки и рейки, на которых на зиму сушится рыба. Сильно и неприятно пахло гниющими рыбьими внутренностями, головами и хвостами; воняло болотом.

— О Слайте быстро забываешь, — сдавленным голосом сказал Саламандр. — Следовало взять с собой ароматические шарики.

Сам город располагался примерно в миле к северу от берега реки. Дорога рискованно петляла по болотистой местности и подходила к открытым воротам в частоколе из цельных бревен, густо покрытым битумом, чтобы предотвратить гниение. С точки зрения Джил это защитное покрытие демонстрировало верх надменности — такие стены загорятся от пары брошенных факелов, если дело когда-либо дойдет до осады. Ворота состояли из двух створок, обитых железом, как в дане. Однако никто не стоял рядом с ними на страже.

— Войти в Слайт легко, — сказал Саламандр. — А вот выйти — совсем другое дело.

— Но что ты здесь делал раньше?

— Это, моя дикая голубка, — другой рассказ для другого дня. Теперь мои уста запечатаны.

Внутри стен стояло примерно пятьсот зданий. Улицы были хорошо вымощены. Большинство домов были хорошей постройки и недавно побелены.

И все же надо всем висел густой запах болот. Джил предполагала, что к нему привыкают, точно так же, как привыкают к вони в больших городах. В центре находилась многолюдная рыночная площадь. Она выглядела здесь, в пиратском гнезде, совершенно обыденно. Коробейники и ремесленники продавали свои товары в лавочках, а фермеры раскладывали овощи на одеялах, кроликов выставляли в плетеных клетках, кур привязывали за лапы к длинным шестам.

Однако покупатели выглядели не совсем привычно. Мужчин отличала качающаяся походка моряков, и все носили мечи на поясе. Лица женщин были сильно накрашены бардекианской косметикой. Когда Джил и Саламандр вели коней мимо рынка, люди смотрели на них и быстро отворачивались, не проявляя никакого любопытства. Очевидно, в Слайте было не принято задавать вопросы.

Повсюду вокруг рыночной площади находились гостиницы и таверны. Их было куда больше, чем обычно в городе такого размера. И, казалось, все они процветают. В одном месте, выглядевшим просто роскошно, на вымощенном булыжниками дворе стояли четыре привязанные лошади. Джил зашипела и втянула ноздрями воздух, а потом схватила Саламандра за руку.

— Видишь вон того гнедого мерина? Он принадлежал одному нашему знакомому.

Саламандр пробормотал ругательство и пошел медленнее, рассматривая коня уголком глаза. На мерине не было пожиток Родри, вместо боевого седла — легкое, попона со стременами, такими обычно пользовались посыльные или те, кто выезжает просто покататься верхом в свое удовольствие.

— У него новый владелец, — заметил Саламандр. — Не надо так смотреть, моя дикая голубка.