— Ругаю себя за то, что пропустил представление, — объявил Снилин, усаживаясь за стол без приглашения. — Я насладился бы зрелищем убегающих от тебя ублюдков, колдун.

— У тебя еще появится такая возможность, если кто-то из них посмеет меня побеспокоить.

— Маловероятно. Если, конечно, ты не собираешься задержаться здесь надолго.

— По правде говоря, нет. Ты можешь мне помочь, друг мой. Я думаю отправиться в Бардек до начала зимы. Не знаешь ли ты кого-нибудь, кто сейчас собирается туда? Я хорошо заплачу.

Снилин заказал эля и задумался.

— Ну, не уверен, — наконец проговорил он, — но ты можешь поговорить с Бутвином…

— Ему все равно, где проводить зиму, здесь или в Пастуре. У него было не слишком удачное лето. Все зависит от того, сколько ты готов заплатить.

— Несомненно, подходящую сумму. У меня появилось страстное желание вновь увидеть Бардек…Стройные пальмы, светлый песок… богатых купцов смешками золота и драгоценных камней…

— Да уж, человек, вроде тебя, может неплохо там поживиться. Клянусь волосатыми яйцами Владыки ада! Да ты с твоими способностями вполне в состоянии прибрать к рукам один из их торговых караванов!

— Я предпочитаю выманивать золото своим обаянием, но насчет прибыли ты прав. Я привык жить на широкую ногу, а это недешево обходится. И мой озорник, — он кивнул в сторону Джил, — тоже начинает приобретать вкус к роскоши. Жаль, что молодые мальчики так легко развращаются.

Снилин расхохотался, а Джил задумалась: чью глотку перерезать для начала, Снилина или Саламандра.

— Хорошо бы этот Бутвин не доставлял нам беспокойства, — продолжал гертсин. — Как ты понимаешь, я могу зажечь дерево, просто щелкнув пальцами. А корабли сделаны из дерева.

Снилин позеленел.

— Вижу, ты понял, — Саламандр нежно улыбнулся. — Не бойся, я проверю, чтобы славный Бутвин также меня правильно понял. Где нам найти этого принца океанов, яростного морского льва?

— В «Зеленом попугае». Впрочем, я не стал бы называть его всеми этими именами.

Бутвин оказался невероятно рослым и почти неправдоподобно тощим. Его длинные руки напоминали веревки — и к тому же их покрывали шрамы. Лицо пирата оказалось заостренным, словно заточенный нож, а нос — длинным и тонким. Он с готовностью воспринял предложение Саламандра. Похоже, нынешним летом ему действительно не слишком повезло. Бутвин сказал, что у него потрепанное, но вполне сносное рыболовное судно, на котором можно выходить в море, и пятнадцать ребят команды — сплошь верные люди, которые умеют держать язык за зубами. Саламандр решил на всякий случай заручиться его верностью и зажег дрова в очаге таверны одним взмахом руки. Когда языки пламени подпрыгнули и объяли тяжелые поленья, Бутвин побледнел.

— Прямо в Бардек — и никаких отклонений от курса, — молвил пират и сглотнул. — Так быстро, как только позволит ветер.

— Отлично! — воскликнул Саламандр. — Ты можешь взять на борт лошадей, или мне придется продать наших великолепных скакунов?

— Я бы на твоем месте продал. Для животных это трудное путешествие. У меня ведь не большое торговое судно. Да и в любом случае в Бардеке можно найти хороших лошадей.

— Решено. Когда мы отчаливаем? Ненавижу ждать.

— Завтра на рассвете, с отливом.

— Встретимся в гавани затемно.

Вернувшись в гостиницу Думрика, Джил и Саламандр обнаружили, что оглушительная новость их опережает.