— Ты, маленький шлюшонок! — повернулся Саламандр к Джил. — Такой же, как девки, клянусь.

Несколько пиратов в толпе потянулись к мечам. Саламандр расхохотался, подвывая, и снова взмахнул рукой. Прогрохотал гром, по таверне прокатились раскаты, появился дым, который становился все гуще; голубой свет внезапно прорезал спустившуюся тьму. Женщины с воплями побежали к двери; мужчины принялись ругаться. Саламандр развернулся и бросил в дверной проем убедительную, хотя и крошечную молнию. Истерично визжа, женщины метнулись обратно в зал.

— Никто не уходит! — крикнул Саламандр. — Вы — пустоголовые дураки, способные думать только о дерьме! Вы — вонючие, засиженные мухами куски свиного дерьма! Кого вы вздумали оскорбить?

Саламандр грациозно взмахнул рукой, вскочил на стол, окутанный клубами пурпурного дыма, и засмеялся. Это был глубокий музыкальный смех — смех радости и восторга, каким смеются только те, у кого в жилах течет эльфийская кровь. Побелевшие зрители жались по углам. Девушка, из-за которой все началось, осторожно подбиралась к ним на четвереньках.

— Ита-а-ак… — протянул Саламандр. Его зловещий тон не предвещал ничего хорошего. — Свиньи! Жабы! Что я вам — дурак, только на то и способный, что веселить вас похабными историями? Кем вы меня считаете? Забавным болтунишкой? По-вашему, вы, гнусные развратники и убийцы, выше меня? Ха! Да разве слабак посмеет вот так запросто шляться улицам Слайта? — Он замолчал и гневно уставился на толпу. — Да если бы я захотел, я сжег бы эту вонючую дыру дотла, и вы, ублюдочные вши, зажарились бы и подохли вместе с ней.

Как бы желая подтвердить свои слова, Саламандр отправил молнию в бочонок эля, который тут же объяло пламя. Снова поднялся вопль, кое-кто метнулся к бочонку, чтобы остановить пламя. Но огонь почти сразу проел дыру в бочке, эль разлился и затушил пожар. По помещению распространился едкий запах опаленного хмеля.

— Ну что, кто-нибудь еще сомневается в моей силе? — продолжал Саламандр.

Головы качались из стороны в сторону, подобно колосьям, склоняющимся под порывом ветра. Холодно усмехаясь, Саламандр подбоченился.

— Вот и отлично, вы, свиньи! Возвращайтесь к своим ничтожным забавам, но помните, кто я такой, и впредь относитесь ко мне с надлежащим почтением.

Он спрыгнул со стола и уселся рядом с Джил. В кабаке долго висела тишина, подобно остаткам дыма; затем постепенно пираты начали перешептываться; забулькал эль; кое-кто, перетрусив, пробрался к выходу и выскользнул вон. После того, как общая тревога улеглась, и кругом опять шумели и кричали, Саламандр обнял Джил за плечи, притянул к себе и зашептал:

— Это заставит их относиться ко мне с благоговейным трепетом, хотя бы ненадолго… — Затем он снова возвысил голос и подозвал служанку: — Девка! Забери у меня эту обугленную вонючую кружку и принеси свежего эля!

Кланяясь и дрожа, служанка осторожно приблизилась к ужасному господину Саламандру и, обернув руку фартуком, схватила его кружку, над которой все еще поднимался пар. Подавая новую, она сделала реверанс, словно придворная дама, а после сразу же удрала. Саламандр важно проглотил эль.

— Итак, мой неверный Джилин, ты усвоил урок?

— Да, — у Джил появилось острое желание придушить Саламандра. — Но я не уверен, который из уроков мне нынче довелось усвоить, о мастер.

Новости распространились почти так же быстро, как огонь, вызванный двеомером Саламандра. Пираты и горожане то и дело появлялись в дверном проеме или возле окон, они засовывали головы в комнату, чтобы взглянуть на мастера, а затем быстро исчезали. Наконец в помещение широкими шагами зашел Снилин. Он торжественно потряс руку гертсина и от души рассмеялся.