Я шел в обход, огибал с торца пятиэтажку, в которой живу, но которую язык не повернется назвать «родной». За спиной остались изрешеченный асфальтовыми дорожками газон, детская площадка с качелями, левее помойка, вдалеке парк. Слово «парк» можно и правомерно поставить в кавычки, ибо в реалиях «парк» не что иное, как кусок леса, чуть более редкого, чем за стеной и за пятидесятиметровой полосой отчуждения по периметру базы.

Обошел дом, где обитаю, можно сказать, с «семьей» (к сожалению, кавычки присутствуют), подхожу к огромной луже окаменевшего асфальта. Эту площадь мы, местные, так и зовем в обиходе – «лужей».

Пересекаю лужу. По правую, увечную руку – приземистое здание гаража, постройка в два этажа, именуемая в обиходе «магазином», и «канцелярия» на этаж выше, на корпус шире.

О магазине стоит сказать особо. В том же здании находится кинозал на первом этаже и медпункт на втором. Хотя медики оккупировали весь второй этаж, но постройку между гаражами и канцелярией все равно «больницей» никто не называет. Здешние крутые не желают лишний раз поминать медиков, как попы черта. Жрачки, шмоток и всякой приятной в быту фигни в магазине всегда полно, а кассовые аппараты отсутствуют. Вместо кассы – компьютер, куда срочник из обслуги заносит наши суммарные траты. Я, например, ни разу не получал зарплаты и я, конечно, спрашивал у Трофима, из какой суммы доходов исходить при планировании месячного бюджета, однако Трофим в ответ лишь рукой махнул, типа, трать, сколько пожелаешь. Коммунизм, блин, честное слово.

Заскрежетало слева, поворачиваю голову и вижу колбасу тира, что находится с другой стороны асфальтовой лужи, точнехонько напротив магазина, вижу Трофима, сиречь коменданта базы, подполковника Трофимова, который выходит из тира, забрасывая за плечо пару охотничьих двустволок и прижимая локтем к боку фасонистую замшевую сумку с бахромой.

– Хаудую! – крикнул мне Трофимов и завозился с ключами, с замками дверей в тир.

– Дуюду! – Я замедлил и без того небыстрое ковыляние.

– Куда так раненько?

– Купаться, – я позволил себе маленькую, невинную ложь.

– Дядю Федора не видал?

– Да ну его, – я досадливо отмахнулся культей. – Ну его, шулера. Позавчера дядь Федор уломал в очко сыграть, на американку, продулся я, к черту, в пух. Шесть желаний ему, нах бля, должен, заманаюсь теперь у Шарика блох ловить, а для Матроскина из магазина сметану таскать.

– Не бери в голову, – улыбнулся Трофим, пряча ключи в карман спортивных брюк трико. От широкой улыбки глубокий шрам на щеке подполковника изогнулся причудливой сороконожкой. – Дядька Федор, он забывчивый. Встретишь его, он и не вспомнит про позавчерашнюю американку. Сам только не напоминай.

– Спасибо за совет.

– Не за что.

Очень интересно, переоденется Трофим к приезду генералов или так их и встретит, в тельняшке, в спортивных штанах с пузырями на коленках и грязных сандалиях? Вполне возможно, плюнет на переодевание и вихрастую башку без соответствующего убора. А к «пустой» голове, как известно, руку не прикладывают. Возможно, вместо «здравия желаю» поприветствует Трофим генералов панибратским «здрасть», сомнет шрам улыбкой и сообщит: мол, ежели желаете, господа хорошие, не только рыбалки, но и охоты, дык, за ради Бога Христа, ружьишки в готовности.