Трофим пошел к распахнутым дверям коптерки, к непрезентабельному, однако довольно просторному сараю с печной трубой над плоской крышей. Один угол сарая упирался в кирпичный бок соседа тира, за другой угол убегает широкая, в две полосы, проезжая дорога. Вдали виднеется запруда КПП, стена с башенками, с колючкой поверху, и бараки для срочников.

Служба у солдатиков срочников тут на базе – лафа полная. Можно смело сказать – почти альтернативная служба, ей богу. Солдатня присматривает за сантехникой и электричеством, убирает мусор, охраняет периметр и т.д. и т.п. И вся эта прелесть в обмен на подписку «о неразглашении», всего лишь.

Кстати, даже ежели дембель из обслуги захочет нарушить подписку, ни фига он, болезный, особенного не «разгласит». Ну, разболтает о наличии присутствия охраняемого объекта, мол, есть в лесах, на расстоянии таком то от столицы, огороженная стенкой с колючкой территория, ну и что? Ну сболтнет, дескать, на означенной территории, в быту называемой «базой», живут подозрительные военные, которые редко наряжаются в форму и субординацию промеж себя не блюдут. Случается, покидают базу, то по одному, то группой, а то и все сразу, и частенько возвращаются не «с воли», куда вроде бы отбывали, а из госпиталя. А некоторые, бывает, не возвращаются вообще. Иногда рыдает навзрыд одна офицерская жена, ставшая вдовой, иногда бабы голосят хором... Короче, ничего по настоящему ценного солдатик не «разгласит», ибо на самом то деле он здесь не служит, а прислуживает, и житье у него, как у довольного собственной участью раба на пиратском острове.

О! Нашел! Вернее – нашлось, блин, замечательно точное сравнение. Пиратская база – это в десятку, в яблочко! Дядя Федор, честное слово, – типичный старый пират с котом на плече вместо попугая. А Трофим – образцово показательный комендант пиратской крепости. Он и для головорезов свой человек, и на Большой земле в фаворе, и рабов зря не напрягает. И прочие пиратские капитаны да майоры ведут себя, как и полагается по понятиям джентльменов удачи. К знакам отличия, дарованным державой, флибустьеры равнодушны, друг за дружку умрут, ежели понадобится, однако и раненого товарища добьют, не поморщатся, ежели возникнет, конечно, таковая объективная необходимость. Ребят Кореец собирал поштучно, у всех БИОГРАФИИ. Ребята относятся к собственному телу, как к оружию, а к психике, как к электронной оружейной начинке. Ребята умеют молчать о былых ДЕЛАХ, и жизнь научила их не задумываться о будущем. Под стать и жены, у кого они есть – женщины, привыкшие к страшным снам, готовые к одиночеству, к потере кормильца, но всегда или почти всегда, показно веселые, не жалеющие для мужей и их друзей ободряющих улыбок, верные и надежные боевые подруги. А пиратские детишки избалованы чрезвычайно. Те, которые малыши. Детки постарше, с благословения Ея Величества Державы, отправляются в интернаты с соответствующим уклоном. Ея Величество заботится о преемственности поколений, взяв курс на взращивание ДИНАСТИЙ, на формирование КЛАНА...

Мои любопытные вороньи глаза зыркали украдкой по сторонам, все подмечая, как бы проводя ревизию давно приевшемуся пейзажу. В моих, переживших полтора года назад сильное сотрясение мозгах всплывали миражи воспоминаний и образов. Моя инвалидная трость, типа «клюшка», стучала резиновым набалдашником по асфальту. Я приближался медленно, но неотвратимо, к дальней оконечности центральной площадки «пиратской» базы, к спорткомплексу, к самому высокому строению и самому глубокому, если забыть о бомбоубежище.

Поднимаюсь кое как по ступенькам крыльца, толкаю палкой стеклянную дверь – не заперто, значит, Ден в отличие от меня не опоздал на свидание.

Вхожу в холл, иду, хромаю мимо фрески, сработанной в конце семидесятых годов прошлого века. Во всю стенку намалевана Красная площадь, по брусчатке маршируют бравые десантники.