Ден обожал Корейца, чуть ли не боготворил узкоглазого отца, командира, которому пришлось написать рапорт после провала операции, в коей я был ключевым звеном. Бультерьер выполнил полученное от Корейца задание, не щадя себя, чудом выжил, один из всех, присутствующих на ристалище берсеркеров, превратился в инвалида, и, сами посудите, какие могут быть к нему, то бишь ко мне, претензии? Никаких! В том, что Держава проворонила «эликсир Тора», виновным сочли Корейца, ну а я, честное слово, едва не разрыдался весьма натурально, узнав от Черных, что на самом деле выполнял роль носителя радиомаячка всего лишь.

До ухода Корейца в отставку генерал Черных, недавно переведенный из Ленинградского военного округа в столицу, ограничивался посреднической деятельностью. Господин Черных Александр Ильич, наш бравый верховный военачальник, чуть ли не от Самого лично получал задания, доносил их суть до Корейца и давал «добро» узкоглазому на разработку оперативных мероприятий. И деньги на осуществление тех мероприятий Черных принимал, и поощрения за решения поставленных задач получал исправно, и знал загодя, на кого свалить груз ответственности, ежели в отлаженном функционировании спецподразделения произойдет сбой.

Сбой произошел, Корейца назначили крайним, и Александр Ильич Черных вынужденно взял бразды правления пиратской гвардией в свои волосатые руки.

На поиски, поимку и вербовку Бультерьера были потрачены деньги и время, которое тоже имеет экономический эквивалент, разумеется. Я пребывал в госпитале в состоянии средней тяжести, а генерал Черных тем временем турнул Корейца и проштудировал отчетность по теме «Бультерьер». Глянул их высокоблагородие на столбик цифирей и распорядился прежде всего похитить Клару вместе с Машенькой. За Кларой, конечно же, приглядывали, а потому изъяли ее и дочку легко, чисто, быстро. Без шума и пыли, как говорится. Зачем их похищать? Спросите об этом у Александра Ильича, думаю, он ответит глубокомысленно и туманно: мол, женщину с девочкой переместили, дабы «привязать» Бультерьера к базе. Вы спросите: за каким чертом держать калечного Бультерьера, образно говоря, «на привязи»? Полагаю, Черных ответит еще более расплывчато и уклончиво. Сильно подозреваю, он и сам себе не ответил внятно на сей каверзный вопрос. А невнятный ответ очевиден: надо же как то «подбить бабки», подвести баланс под столбиками цифр. Хоть какой то баланс, типа – «эликсир Тора» в минусе, зато разработка «по Бультерьеру» в плюсе, повязан он теперь, нам служит, собака.

Между прочим, формально Бультерьер, он же Семен Андреевич Ступин, по сию пору числится в розыске. Еще навещая меня в госпитале, то есть приехав на меня полюбоваться «вживую», так сказать, Черных намекал, что «дела» (не «дело», а «дела») Бультерьера прокуратурой отнюдь не закрыты. Формально меня прячут на базе от следствия и в то же время мне присвоено гордое звание прапорщика (хотя я и офицер запаса, наверное, уже капитан как минимум по документам, что пылятся в военкомате одного из районов Москвы).

Формально С.А. Ступину, помимо позорного звания, присвоен задним числом оперативный псевдоним «Бультерьер». Так сказать, нарекли собачьим псевдонимом официально. И в то же время мне, а также моей женщине, запрещено покидать территорию базы.

Короче, положение более чем двусмысленное. Трехсмысленное положение, я бы сказал, помня о Кларе и Машеньке. Они, мои любимые, с одной стороны, вроде как спасены от тирании ублюдка, который по закону до сих пор является мужем Клары и отцом Машеньки, а с другой стороны – они живут за забором, как в тюрьме. Пусть и в комфортабельной, но в тюрьме, черт подери. Они заложницы, а я вроде осужденного в ожидании суда.