Справа танцуют. Мало кто из танцующих успел заметить инцидент за столиком в глубине зала, а кто заметил, продолжает дергаться в такт музыке, наблюдая за происходящим с досужим интересом. Пожилая чета за соседним столиком слева напротив живо переживает вопиющее безобразие. Соседи все слышали, все видели, и они возмущены. Толстый мордастый мужик за соседним столом вскинул руку с вилкой в кулаке и кричит: «Администрация!», изо всех сил стараясь перекричать оркестр, его супруга, тощая как вобла тетка с фальшивым жемчужным ожерельем на морщинистой шее, в диссонанс толстяку орет: «Милиция!» В дальнем углу зала, у распахнутых дверей на кухню, метрдотель жестами пытается показать двум молодчикам в камуфляжной форме, за каким из столиков произошел конфликт. Камуфляжные молодчики замерли в позе двух готовых к броску гончих. Они секунду назад выскочили из кухни, они, щурясь, крутят головами, они еще не заметили ни виновника скандала, ни пострадавших. Они не успеют на помощь Иннокентию. Пока вышибалы в пятнистых комбинезонах будут пересекать ресторанный зал, кавказец прикончит Кешу.

То, что его собираются убивать, Иннокентий понял, когда кавказец отвернулся от Марины и оказался лицом к лицу с поднявшимся на ноги Кешей. Мгновение назад пьяная горбоносая рожа с глупыми похотливыми глазками преобразилась, превратилась в лишенную мимики маску. Ледяной взгляд, какой бывает у хирургов, палачей и мастеров рукопашного боя, моментально оценил Кешину позицию. Хромой стоит боком, выставив вперед больную ногу. Худенькие ручки инвалид прижал к впалой груди, стиснув несерьезные, смешные кулачки. Зрачки бегают, хромой высматривает помощь, подмогу. Яйцеобразная головка хромоногого урода никак не защищена, внимание рассеяно, а значит, достаточно одного точного удара шипом кастета в висок, чтобы наследник академической квартиры отправился на небеса, где его ждет не дождется старушка мама.

Убийца опрокинул Кешу вместе со стулом лишь для того, чтобы обреченный на смерть обладатель престижной жилплощади не заметил, как волосатая рука скользнула в карман белого пиджака. Унизанные перстнями пальцы левой хлестко ударили красавицу Марину по щеке, а лишенные мешающих делу украшений пальцы правой руки в это время втиснулись в колечки шипастого кастета. Разворот на пятках, оценка диспозиции хромоногой жертвы, выбор болевой точки на тщедушном, почти мальчишеском тельце – и утяжеленный кастетом кулак выскальзывает из пиджачного кармана.

То, что его бьют не просто кулаком, а кастетом с четырьмя длинными острыми шипами, Иннокентий не заметил. Зафиксировал взглядом, как противник вильнул бедрами, уловил боковым зрением летящий в лицо кулак и поднырнул под бьющую руку. Согнул колени, оставив спину прямой, широко шагнул навстречу кавказцу.

Убийца вложил в удар всю свою силу, весь свой вес, не ожидая от убогого урода какого бы то ни было осмысленного сопротивления, тем более активного, а посему, когда кулак кавказца пролетел над головой Иннокентия и шипы кастета вместо того, чтобы раздробить висок хромого, протаранили воздух, убийца потерял равновесие и, дабы сохранить ускользающий баланс, резко откинулся назад, сильно прогнувшись в пояснице. Как раз в этот момент, исключительно удачный для контратаки, локоть Иннокентия врезался в живот противнику.

Кавказца согнуло пополам. Он еще не осознал толком, что виновник внезапного взрыва всепоглощающей боли внизу живота – тщедушный очкарик хромоножка, когда Иннокентий коротким прыжком переместился за спину злодея и снова локтем, но уже другой руки, прицельно ударил противника по почке.

Поразив почку точным ударом, Кеша разогнул локти. Резко, на выдохе. Обе его детские ладошки шлепнули в бок черноволосого смуглого мужчину в белом пиджаке.