«Я замучил ее откровенно провокационными вопросами за завтраком, и она догадалась, что я ее в чем то подозреваю, – думал Кеша, прижатый коленкой молодца вышибалы к полу. – Она не просто так звонила на радио. Трижды ошибалась номером... Нет! Не ошибалась! По крайней мере однажды дозвонилась до своих коллег по „Синей Бороде“, произнесла условную фразу и запустила в действие план экстренного уничтожения чрезмерно подозрительной жертвы. Меня должны были убить на глазах у десятков зрителей в полупьяной кабацкой драке! Так бы оно и было, не предупреди меня Чумаков. Я ждал нечто подобное, был начеку и выжил... Пока выжил... Или я не прав в своих версиях и гипотезах? Возможно, я подтасовываю факты, приняв за аксиому рассказанное Чумаковым. Возможно, весьма вероятно! Марина просто дурачилась, звоня на „радио рокс“. Случайно ошибалась, набирая номер. Между ней и кавказцем нет никакого сговора, но... Но почему она так на него смотрит, забыв про меня? Почему?!!»

Кавказец, поднявшись на ноги, осторожно, медленно втянул ноздрями воздух, глубоко вздохнул. Вытащил из кармана правую руку, пустую, без кастета, и, тяжело ступая, неспешно побрел к выходу из ресторанного зала.

– Эй, товарищ! Вы куда? Погодите! – окликнул кавказца заботливый вышибала, помогавший побитому горцу подняться.

Не оборачиваясь, кавказец шел к выходу. Тут как раз кончилась песня про тундру, закончился танец, и резвившаяся публика расселась за свои столики.

Один из танцевавших, волосатый юнец в штопаных перештопаных джинсах, подошел, ухмыляясь, к молодчику, который просил кавказца «погодить», красноречиво постучал себя кулаком по лбу и расхохотался в лицо вышибале:

– Хиа а а... я с тебя балдею, телохранитель хренов! Гурзошник чуть не замочил мелкого, а ты кацо встать помог, пыль с него отряхнул. Я все видел, чурка ты хренова, гурзо на мелкого наехал, бабе его плюху залепил и мелкого чуть не мочканул кастетом, догоняешь? Нет? Ну, ты тормоз! Не того скрутили, орлы! Ясно вам? Нет? Черножопый затеял махач, мелкий защищался, догнали?

– Догнал... Костя, отпусти гражданина, помогай черножопого ловить... А ну, жопа черномазая! А ну, стой, кому сказал!!!

«Костя – это тот, чье колено упирается мне в спину», – сообразил Иннокентий, ощущая, как чужие пальцы отпускают его выкрученное запястье. Давление между лопатками ослабло и исчезло совсем. По паркету застучали тяжелые армейские ботинки Кости. Увалень ретиво бросился в погоню за «жопой черномазой» и на старте умудрился задеть каблуком сбитые им минуту назад с носа безвинно пострадавшего Кеши очки.

Левое выпуклое стекло выскочило из тонкой металлической оправы, правое треснуло. Кеша потянулся к изуродованным очкам, схватил их, нацепил на нос одной рукой, другой оттолкнулся от пола, вскочил.

Правым глазом сквозь паутину трещин в стекле Кеша видел, как парни в камуфляжной форме догнали кавказца возле выхода из ресторанного зала. Костя положил руку на плечо мужчине в белом пиджаке. Кавказец резко повернулся, основанием ладони ударил Костю в подбородок, взмахнул ногой и влепил второму вышибале короткий тычок носком ботинка в пах. И Костя, и его напарник упали. Одновременно. Костя на спину. Безымянный молодец мордой в пол. Кавказец, доселе двигавшийся не спеша, вразвалочку, побежал. Секунды не прошло, как он выскочил из зала. Еще две секунды – и он будет на улице. А там ищи его – свищи!

– Козлы! – Хиппи, способствующий восстановлению справедливости, панибратски хлопнул Кешу по спине. – Видал, какие козлы, друг? А ты герой! Брюс Ли отдыхает. Так и надо, друг! Душить, на хер, черножопых – святое дело. Пойдем за наш столик, друг, травкой угощу. Атомный «план» есть, оттянешься, покайфуешь...

– Не пойдет он никуда с вами! – очнулась, заголосила Марина.