Говорят – чудес не бывает. Фигу! Еще как бывает. Очки с самого начала инцидента вплоть до полной победы чудом не слетели с Кешиного носа. Он прекрасно видел, как, толкая танцующую публику, через зал бегут камуфляжные молодцы. А поверженный кавказец между тем только начал ползти, выбираться из под перевернутого столика. Успеет! Успеет ресторанная охрана скрутить самонадеянного убийцу, пока к тому вернется утраченная Кешиными стараниями способность дышать и двигаться с прежней легкостью.

Кеша расслабился. Разогнул колени, опустил руки. Сзади громогласно возмущалась престарелая чета, пришедшая в ресторан отдохнуть, а вместо этого вынужденная наблюдать мерзкое зрелище жестокой драки. Впереди, в пяти метрах от Кеши, гримасничал, лежа на полу, кавказец, скривившись от боли, прятал в карман отягощенный кастетом кулак. Успел, сволочь, сокрыть оружие до того, как к нему подбежал дюжий молодец в пятнистом комбинезоне.

– С вами все в порядке? – нагнулся к кавказцу страж ресторанного покоя. Спросил с заботой в голосе, с сочувствием.

А второй парнишка вышибала, ряженный в камуфляж, замедлил бег, лишь оказавшись рядом с Иннокентием. И едва остановился, сразу же врезал Кеше коленкой в пах.

Вот чего Кеша не ожидал – так это удара по яйцам от ресторанного служки.

Чудеса кончились. Очки слетели с Кешиного носа. Обеими руками Иннокентий схватился за ушибленное место, опустился безвольно на корточки.

Пинок коленкой по затылку, Кеша стукнулся лбом о начищенный до блеска паркет, почувствовал, как его схватили за плечо, как заломили руки за спину. Прижатый щекой к паркетной доске, Кеша скосил глаза, прищурился. Сквозь муть навернувшихся слез увидел, как молодчик номер один помогает кавказцу в белом пиджаке подняться с пола.

Все ясно! Вышибалы приметили дерущихся в тот победоносный для Иннокентия момент, когда он бил инородца локтем по почке. Придурки не отяготили мозгов размышлениями на тему «Кто виноват?». Не обратили внимания на разницу в весовых категориях соперников. Рассудили так: победил сильнейший, а значит, как оно случается чаще всего, кто сильнее, тот и затеял драку. Следовательно, зачинщика необходимо как можно скорее вырубить, а пострадавшему помочь. Но что же Марина?! Почему она молчит? Отчего не объяснит придуркам в камуфляже, что они не правы? Она в сговоре с кавказцем, это очевидно, однако роль любящей жены она, профессионалка, обязана играть и далее, пока Кеша жив, пока ему удается выживать...

Иннокентий закатил зрачки. Узрел Марину. Супруга сидела на стуле, прижав узкую ладонь к покрасневшей щеке, закрывая длинными пальцами след от пощечины. В глазах девушки искренний, неподдельный, ненаигранный ужас. Но смотрят ее глаза не на прижатого к полу коленкой вышибалы подслеповато прищурившегося мужа. Марина испытывает сильную душевную боль, глядя, как тяжело встает на ноги кавказец. Она за него боится, ему сопереживает. Ему – коллеге по «Синей Бороде», с которым, быть может, не раз, и не два, и не три работала в паре. Вместе они сводили в могилу подобных Кеше маргинальных типов, одаренных судьбой особо ценной недвижимостью. Возможно, первый раз в их работе произошел сбой. Кто бы мог предположить, догадаться, что хроменький, дохленький Кеша окажется опытным и умелым бойцом? Никто! А сам Кеша предпочитал молчать о своих умениях.