К «Трем семеркам» партнеры подъехали в 21.15. Чумаков специально посмотрел на часы и запомнил время. Зачем? А черт его знает! Просто в детективных фильмах кинорежиссеры нещадно эксплуатируют тему времени, и кочующий из одной киноленты в другую вопрос штампованно проницательного следователя: «Сколько было времени? Вспомните! Это очень важно» – нежданно негаданно всплыл в Мишиной памяти, а посему, как только взглядам партнеров предстала картина разгрома «Трех семерок», Чумаков поспешил посмотреть на часы и запомнить время. Между тем, когда конкретно, в 21.17 или в 21 ровно, «Волга» проехала по асфальтовой дорожке мимо того места, где раньше располагались «Семерки», не имело абсолютно никакого значения. Гранату в подвальное окошко бара бросили задолго до того, как Чумаков смог полюбоваться следами разрушения и последствиями пожара. И, похоже, граната в «Трех семерках» рванула не противопехотная, а возможно, это была и не граната вовсе. Вполне вероятно, сработало взрывное устройство пару кило весом в тротиловом эквиваленте.

Прямоугольники подвальных окошек утратили правильную форму вследствие выбитых взрывом картечи рам и вывороченного бетона. Стена над эпицентром взрыва почернела. Пожар, давно потушенный, судя по пострадавшим стенам, достигал высоты второго этажа. Крылечко бара покорежилось и обуглилось. Трава на газончике перед заведением выгорела дотла.

«Волга», не притормаживая, проехала вдоль дома, к адресу которого был (теперь уже смело можно было говорить – «был») приписан питейно бандитский притон.

– М да... Поговорили, блин, с Черепом, царство ему небесное... – высказался Чумаков, вывернув шею и рассматривая убегающее вдаль пятно гари у подножия панельной многоэтажки.

– Ошибаешься, Михаил. – Сан Саныч крутанул руль. Панельный угол скрыл картину пожарища. – Не факт, что Череп, Макарыч и Креветка погребены под обломками. Подозреваю, архаровцы из «Трех семерок» наперебой сейчас рассказывают ментам о вчерашнем наезде на их «малину» доктора Чумакова вместе со шкафообразным вышибалой мозгов. Уверен – кабак подорвали глубокой ночью, постаравшись, чтоб Череп и иже с ним остались живехонькими. Разыщут мусора завсегдатаев «Семерок», и пойдет писать канцелярия. Самое позднее – завтра доблестные милиционеры свяжут убийство посетителя «Трех семерок» по кличке Красавчик с посещением бандитского притона двумя подозреваемыми в этом убийстве, и на нас с тобой, партнер, повиснет еще одно подозрение – в подрыве, в теракте.

– Ты так спокойно об этом говоришь, Сан Саныч, что... что... – Чумаков не нашел нужных слов, дабы выразить негодование по поводу невозмутимости партнера.

– Что создается впечатление, будто я заранее знал о пепелище в следующей точке нашего с тобой маршрута, – подсказал Сан Саныч. – Нет, Михаил, не знал. Но сказать, что я особенно удивился, – значит, соврать.

– Первое, что ты заявил, когда увидел труп Димы Антонова у меня дома: «Похоже, против нас работает серьезная спецслужба».

– Похвально, партнер. Зришь в корень. Улавливаешь самую суть. Горжусь тобой. Сейчас, Миша, покатимся к одному весьма осведомленному господину. Не хотелось мне его беспокоить, однако придется. Едем к Дяде Степе, знатоку и эрудиту по части спецслужб, зададим ему пару вопросов, провентилируем ситуацию.

– К дяде Степе на Лубянку?

– Ха! На Лубянку... – Сан Саныч улыбнулся.