Графиня решительно встала, но тут же охнула и снова села на кровать.

– Что такое, мама?

– У тебя между прихожей и комнатой зачем-то сделан порожек, – с обидой произнесла та. – Я споткнулась об него, оступилась. О, невыносимая боль! Наверно, я сломала ногу! Я кое-как доковыляла до кровати и прилегла. А потом задремала.

– Почему же ты не позвала на помощь?

– Я здесь никого не знаю, – ответила дама с достоинством.

– Тебе нужно показаться врачу.

– Да-да, поедем на Харли-стрит. Боже, как это не вовремя!

– Попробуй встать, я тебе помогу… Необязательно на Харли-стрит – в соседнем доме живет врач.

– Ты собираешься отвести меня к сельскому костоправу?! – с негодованием воскликнула графиня Рэндалл, отдергивая протянутую было руку.

– Мы в столице, мама, – напомнил инспектор, сдерживая смех.

– А какой еще костоправ может быть на твоей улице?!

Внезапно Найта осенило. Он вспомнил, как высокомерно держался с ним Энтони Кэмпбелл – очевидно, получение титула добавило к манерам врача немалую толику снобизма. Возможно, если привести к нему пациентку голубых кровей, он будет посговорчивее… Прилично ли раз в жизни в служебных целях воспользоваться своим высокородным происхождением? Пожалуй, да; только нужно взять с матушки обещание, чтобы она не проговорилась об их родственной связи.

– Мама, а если я предложу тебе обратиться к главному хирургу больницы Святого Варфоломея? Он к тому же еще удостоен рыцарского звания. Как ты думаешь, этот визит не посрамит нашей фамильной чести?

Графиня, в нерешительности, попробовала еще раз наступить на больную ногу, но, издав жалобный стон, согласилась.

Найт позвал консьержа, и они вдвоем помогли даме спуститься с лестницы и затем бережно погрузили ее в кэб.

– Мама, как ты оказалась у меня в квартире? – повторил инспектор свой первый вопрос, когда экипаж тронулся.

– Меня впустил консьерж, этот нескладный тип с моржовыми усами. Я назвала ему свое имя, и он был очень любезен. А потом твой глупый замок защелкнулся, и я была вынуждена остаться и ждать тебя.

– Кто дал тебе адрес?

– Твой камердинер. Да-да, он мне во всем признался, и совершенно добровольно. Ты же знаешь, как я умею разговаривать с низшим сословием.

Инспектор молча кивнул. Он знал.

– Деликатно, но настойчиво, – продолжала графиня. – Я была весьма и весьма обескуражена: оказывается, ты уже давно снимаешь квартиру и живешь один, и даже без слуг. Неужели это правда?

– Да, – Найт с честью выдержал направленный на него суровый взгляд.

– Тогда, скажи на милость, за что мы платим этому бездельнику?

– У Паджетта есть обязанности: он заботится о моей одежде, снабжает едой при необходимости, немедленно доставляет корреспонденцию и прочее. Мне это удобно.

– Мой дорогой мальчик, и это ты называешь удобством?! Куда катится мир! – дама возмущенно покачала головой. – И что скажет твой отец?!

– Папа тоже в Лондоне? – удивился Найт, зная, как не любит граф покидать свое поместье в Йоркшире.

– Ты совсем одичал в этой своей, прости меня, конуре! – упрекнула его женщина. – Разумеется, мы прибыли вдвоем – сегодня, дневным поездом. Правда, твой отец сразу же укатил в свой клуб в нашем экипаже.