Однако они наткнулись на неожиданное препятствие. Стоило инспектору изложить свою просьбу, как приветливая улыбка на лице сестры Барлоу сменилась озабоченным выражением:

– О, сейчас это невозможно! Доктора положили в его собственном кабинете – ему нужен особый уход. И доктор Кэмпбелл строго-настрого запретил кого-либо к нему пускать.

– Но это необходимо…

– Сожалею, джентльмены, – сочувственно поджала губы сестра. – Мы вам очень, очень признательны! Благодаря вам доктора Хилла удалось спасти! Однако навещать его можно только с разрешения главного хирурга.

При появлении посетителей Энтони Кэмпбелл медленно поднялся из-за стола; можно было почти физически ощутить исходящие от него волны враждебности. Он загрохотал:

– Мне непонятно, чем занимается полиция! За пять дней я потерял трех лучших работников – и это при том, что вы мозолите нам глаза с утра до вечера! Скажите мне, какой от вас толк?!

Инспектор Найт хотел возразить, но сдержался: он чувствовал свою вину, да и нужно было дать Кэмпбеллу выговориться. Финнеган благоразумно спрятался за спиной своего спутника.

– Убийца орудует прямо у вас под носом, а вы бессильны его найти! – продолжал бушевать хирург; сейчас он напоминал уже не Архимеда и не Аристотеля, а самого Зевса-громовержца в его божественном гневе. – Если так будет продолжаться, скоро в отделении некому будет работать. Паттерсон, сестра Батлер… Да, доктор Хилл, к счастью, жив. Но когда он поправится и как скоро снова сможет работать – неизвестно. А отравили его практически на ваших глазах!

Он сорвал очки и принялся яростно протирать салфеткой идеально чистые стекла. Найт счел возможным вставить:

– Сожалею, сэр. Я обязательно вычислю убийцу, но мне нужна ваша помощь.

– Мы здесь, знаете ли, кое-чем другим занимаемся! – рявкнул Кэмпбелл. – Гоняться за преступниками – работа полиции!

– Именно сейчас я и работаю, – спокойно сказал инспектор. – Поэтому мне необходимо побеседовать с доктором Хиллом. В приемном покое сказали, что это можно сделать только с вашего позволения.

– Правильно сказали! – кивнул врач. – И я вам не позволяю!

– Но, сэр…

– Нет! – отрезал тот. – Он в тяжелом состоянии, ему нужен полный покой, а вы – побеседовать!

– Хорошо, – уступил Найт. – Тогда я хотел бы задать несколько вопросов вам.

– Только побыстрее, – неохотно согласился хирург. – У меня сегодня еще две операции.

– Скажите: у кого из тех, кто работает в вашем отделении, фамилия начинается на «Ба»?

– Зачем это нужно?

– Ответьте, сэр, и я объясню.

Кэмпбелл метнул на инспектора сердитый взгляд, но все же вытащил из стола журнал со списком работников отделения.

– Доктор Дэниел Баббингтон, хирург, – сказал он, ткнув пальцем в страницу, – работает у нас десять лет. Джудит Барлоу, медсестра из приемного покоя, пришла к нам три года назад. Операционная сестра Лора Батлер, ныне покойная. Работала два года. Теперь слушаю вас.

– Вчера доктор Хилл, по-видимому, пытался назвать мне имя преступника, но сумел произнести только первый слог или даже его часть. Есть серьезные основания полагать, что этот преступник часто бывает или даже работает у вас в отделении.

Кэмпбелл с удрученным видом покачал головой:

– Мне трудно принять вашу гипотезу – настолько она звучит противоестественно. Большинство людей работают у меня не первый год, мы встречаемся здесь почти каждый день, делаем одно дело… Впрочем, вернемся к вашей гипотезе.